Под волчьим солнышком

Был такой немецкий композитор и писатель из Вроцлава, Даниэль Шпеер. Вся штука в том, что никто не может узнать и даже просто вычислить, где и как он научился музыке так хорошо, с нотами и гармониями. Он в достаточно раннем возрасте попал в сиротский приют и оттуда сбежал - стал бродягой. Бродил много лет, потом вдруг выплыл и принялся писать плутовские романы и музыку. Скорее всего, в период странствий у него был как раз какой-то плутовской роман по жизни - интересно и любопытно очень, но нерасследуемо. То есть он написал несколько автобиографических романов, но там далеко не всё раскрывается, а что раскрывается, может быть сильно сглажено и улучшено, с умолчаниями всякими.
Мало того, что он невесть где и как научился музыке, он ещё и трактат по принципам её сочинения выпустил, и этим трактатом половина Европы пользовалась как руководством. А ещё он писал всякое политическое и за это угодил в тюрьму на полтора года. Отнёсся к этому приключению философски.

Вообще котлярки по всему миру танцуют оро и танец живота, но в России только оро (хоровод). Я один раз в Конаковском мохе видела девочку-котлярку, которую выставили меня перетанцевать а танце живота, ей было лет девять, и она умела только фронтальный бой тазом.
Когда российская цыганка хочет иметь в арсенале полный набор танцев, она к танцу русских цыган добавляет фламенко, а что сделать с танцем живота? Цыганский в России не выучить, она добавляет какой-то из эстрадных стилей (египетский, турецкий) из национальной гордости иногда орнаментируя его движениями рук из танца русских цыган.
(Кстати, чудовские цыгане бешено любят танец Марии Шашкова под Шишакшок, хотя опознают его как нецыганский)
Соответственно, честно говоря, поступают цыгане Балкан. Когда им хочется полный набор цыганских танцев, они добавляют фламенко и ... Хм, танец русских цыган им выучить негде, так что они присматриваются к видео и копируют самое понятное - работу с юбкой и шалью.
Цыганам Бразилии вообще приходится копировать по видео примерно всё, чем они занимаются с тех пор, как изобрели кинофильмы и телевидение. У них можно обнаружитьмужской танец венгерских цыган и женский микс из фламенко, русских цыган, балканские. Всё это приперчено их личным бразильско-цыганским колоритом и сливается в определённый новый стиль, который ещё станет узнаваемым (уже, в общем-то, я часто опознают видео без подписи как бразильских цыган).
Так, в общем, выглядит панцыганизм в действии.

Луна по небу кружится
Над сушью земли безводной.
Разбрасывается лето
Тигриным рокотом зноя.
Над крышами звон разнёсся
Натянутых струнно нервов.
Завился, овечьи блея,
Волнами идущий ветер.
Земля как будто вся в ранах,
Подживших на теле только,
Или в отметинах белых
Огней и жгучих, и колких.

Фамари снилось, что птицы
В горле её пели песни
Под звон ледяного бубна
С кифарой лунною вместе.
На кромке крыши нагая,
Тянется пальмой на север,
Град призывает сзади,
Спереди просит о снеге.
На доме, ничем не прикрыта,
Пела Фамарь свои песни,
И пять голубок морозных
У ног её сели тесно.
Амнон, измождённый, твёрдый,
Глядел на неё из башни,
И пенились его чресла
Под бородой вскипавшей.
Нага и покрыта светом,
Наполнила крышу дома.
С зубов оскаленных рокот
Стрелой взвился возбуждённой.
Туда, где луна спускалась,
Амнон глядел неотрывно,
В округлой луне увидел
Грудей сестры он твердыню.

( Collapse )

Это была популярная тогда чернокожая оперная певица из Дублина, Рэйчел Бэптист, позже, в замужестве, Рэйчел Кроу.
Муж её, к слову, был не только музыкантом, как многие чернокожие Британии того времени - он занимался также реставрацией живописи.

Всё же Валерий Яковлевич Леонтьев - грандиозный артист, истинный гуру бурлеска.
Я рада, что он не оставил сцену раньше, хотя у него были периоды, когда он что-то уже утратил и новое для себя не нашёл.

Завершающая часть трилогии об ангелах и городах внутри "Цыганского романсеро" - нечто вроде рассказа в рассказе, который, однако, проясняет многое из происходящего в других романсах. Святой Гавриил более всего ассоциациируется с Благовещением, и сюжет этого романса - пересказ Благовещения, цыганская версия. Это не альтернативная религия, это о горькой роли матери, в узком плане, и женщины, в широком, в культуре и истории Андалусии и цыган, и это громадное женское горе есть часть и основа еë культуры, поскольку порождает горькие песни, полнящие эти земли.
Этот романс смотрится по особенному, когда понимаешь, что он написан в преддверии страшной гражданской войны и страшных же репрессий во время неë, и поэт окажется вместе со многими другими в могиле без координат, примет и номера.

1. Un bello niño de junco,
anchos hombros, fino talle,
piel de nocturna manzana,
boca triste y ojos grandes,
nervio de plata caliente,
ronda la desierta calle.

Прекрасное дитя тростника,
Широкие плечи, узкая талия
Кожа как яблоко ночи,
Грустный рот и большие глаза,
Нервы из сверкающего серебра,
Идëт по пустынной улице.

Святой Гавриил описан таким, каким изображëн на старых иконах, кроме пары деталей: серебряных (как гитарные струны) нервов и кожи "как ночное яблоко" (скорее всего, луна, то есть кожа подобна лунному сиянию) .
Тростник упоминается во всех трëх романсах об архангелах, став одной из нитей, соединивших их.
Тростники - постоянный образ в любовных песнях андалузских цыган, так что, вероятно, дитя тростников - не только об осанке, а что-то вроде "дитя любви".
Переводы: ( Collapse )

автор оригинала - Ф.Г.Лорка

Чернее чёрного кони.
Чёрен подков их отсверк.
Плащей чернильные пятна
блестят отражённо воском.
Закрыта слезам дорога
свинцовыми черепами.
Сердца лакированной кожи
с большой дороги примчали.
Горбатые и ночные,
и строем их оживляет
без края песка унынье,
смолы немоту без края.
Везде, где хотят, проходят,
за лбами скрывая карты,
где зыбко плывут в зените
дула, курки, рукоятки.

( Collapse )

Сан-Рафаэль - один из трёх романсов, посвящённых архангелам и достопримечательностям их имени в испанских городах. Это единственный романс, где архангел, которому стихотворение посвящено, не назван по имени.

1. Coches cerrados llegaban
a las orillas de juncos
donde las ondas alisan
romano torso desnudo.

Повозки / автомобили крытые прибывали
На тростниковые берега,
Где волны гладят
Римский торс обнажённый.

Первую строку трудно точно интерпретировать, поскольку coche в двадцатые может быть и машина, и повозка. Но одновременно много крытых и старых (это определение будет дальше) автомобилей в двадцатые на берегах Гвадалквивира (это тоже станет ясно позже) - сомнительно, так что и я, и большинство других переводчиков выбирают значение "повозки". [стало трудно находить переводы любителей, а их ведь немало было даже для этой непопулярной части]
Испанские цыгане в двадцатые годы двадцатого века не кочевали, но в Испании кочевали пришлые из России и Франции цыгане, и собственно испанские цыгане порой съезжались в одно место, как правило, на религиозные праздники или большие свадьбы.
Римский торс - это мраморная архитектура Кордовы. У этого города сложная история, как у всех крупных городов Андалусии, и римский период - очень важная её часть.
Переводы: ( Collapse )

Без продыху одиноко!
Глаза - и мои малютки,
И конских больших два ока -
Не закрываются ночью,
И взор не кинут в сторонку,
Где прочь уходит спокойный
Сон на тринадцати лодках.
О, нет! Без отдыха стражи,
Глаза мои, чисто, твёрдо
На север камней и металла,
Где тело моё, бескровно,
Гадает на картах мёрзлых,
Свои обращают взоры.

Бросаются на мальчишек
Речные волы тугие,
Пока те плещутся в лунах
Волнистых рогов нагими.
И пели по наковальням
Безумным молоты стоном
Бессонному верховому
В седле на коне бессонном.

В самом конце июня
Сказано было Амарго:
Иди и, если охота,
Руби в саду олеандры.
Крест начерти на двери
И ниже впиши своё имя,
Ведь лишь цикута с крапивой
Скоро тут листья поднимут,
И обувь твою исколет
Иглами мела сырыми.

Всё будет ночью во мраке,
На горных магнитных склонах,
Где мирно волы речные
В тростинках лакают сонных.
Учись, как скрещивать руки.
Огней попроси и звонов.
От камня и от металла
Ты дух возлюби холодных.
Ты в саване ляжешь, только
Пройдёт два месяца ровно.

Туманным и звёздным мечом
Иаков по небу проводит.
И следом тишь гробовая
Стекла на погнутом своде.

В самом конце июня
Глаза открылись Амарго -
и в августе, в самом конце,
он лёг, закрыв их обратно.
Улицей люди спускались,
Чтобы взглянуть на того, кто
Впечатал в стену, что есть он,
Продых, когда одиноко.
И саван, весь безупречен,
Суров, как римские тоги,
Смерти придал равновесье
Чертами полотен строгих.

Естественно, её несложно увидеть и в оригинале, и в переводе, но русский читатель её пропускает мимо глаз, поскольку вторая часть сборника уходит от осколков средиземноморского язычества к совсем иным легендам, на которых взрощены были дети Андалусии - к житиям святых, к образам с витражей, статуй, икон, которые андалусийцы с детства видели в церквях. Это очень чужая для России культура - тем более для современной России, где на житиях и иконах растёт очень малая часть населения. Так что если "Схватку" и "Монахиню" просто не очень любят, то часть сборника, насыщенная Библейскими и не только образами, стала для русского читателя практически слепым пятном. "Луна жасмином воланов" процитируют многие, "Склоны, и склоны, и склоны" - очень мало кто. И чем дальше по сборнику, тем меньше цитат в русскоязычном пространстве. Исключением станет только "Романс об испанской жандармерии", тоже пресыщенный образами католической религиозной культуры, но имеющий и драматические параллели в близкой реальности.

1. Se ven desde las barandas,
por el monte, monte, monte,
mulos y sombras de mulos
cargados de girasoles.

Видны от перил / ограды / за перилами / оградой,
по горам, горам, горам,
мулы и тени от мулов,
гружёные подсолнухами.

Первая строка самая сложная. Практически нет сомнений, что она отсылает к "Сомнамбулическому романсу", и мулов могла бы видеть от своих перил девушка, ставшая потом зелёной. В то же время отсылка к другому романсу у Лорки в этом сборнике ещё не обязательно связывает два романса единым местом и временем. Есть и другие интерпретации этой строки:
1) рассказчик наблюдает за мулами в горах с одной из многих площадок с балясинами, которыми славится Гранада (там сейчас даже есть смотровая площадка Сан-Мигель, но не знаю, была ли во времена Лорки),
2) среди гор, как сквозь доски ограды, мелькают мулы.
Переводчику выбирать.
Идущие в горах "мулы и тени от мулов" обозначают время действия: или раннее утро, или день на закате - время, когда тени растягиваются и становятся практически отдельными персонажами, идущими бок о бок с теми, кто их отбрасывает.
Подсолнухи - символ тяги к несбыточному, в том числе в религиозном смысле (и связывают романс с "Монахиней"), но в этом романсе они физически и весьма низменно вписаны в сюжет.
Повторяемость слова "горы" даёт повторяемость тех самых досок в заборе, ощущение их нескончаемости.
Переводы: ( Collapse )