Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Categories:

Сказки цыган СССР. Предисловие. Часть 1.

Книга «Сказки цыган СССР» является нашей второй публикацией цыганского фольклора. Первая — сборник «Сказки и песни, рожденные в дороге» — была посвящена фольклору так называемых севернорусских, или русских, цыган.
В настоящей книге мы представили повествовательный фольклор нескольких цыганских этногрупп, которые проживают на территории СССР.
Для того чтобы дать читателю картину распространения в Советском Союзе цыганского населения, воспользуемся данными советского цыганолога Л. Н Черенкова, который выделяет восемь основных этнографических подразделений цыган СССР:
1) балтийская группа, куда входят севернорусские цыгане, белорусско-литовские цыгане, латышские цыгане, в том числе те, что живут последние пятьдесят лет в Эстонии;
2) германская группа, представленная в СССР несколькими семьями немецких цыган синти;
3) украинская группа, представленная в СССР левобережными украинскими цыганами сэрвами и правобережными украинскими цыганами влахами;
4) балканская группа, представленная цыганами урсарами и крымскими цыганами;
5) влашская группа (на наш взгляд, не совсем удачное название), представленная так называемыми молдавскими цыганами, северно-румынскими цыганами, кэлдэрарами и цыганами венгерского этнического ареала, наиболее представительной группой среди которых являются ловары;
6) карпатская группа;
7) среднеазиатские цыгане люли;
8) армянские цыгане боша.
Эта классификация дает довольно укрупненное деление цыган. Существует и более детальное деление каждой из указанных этнографических групп. Так, внутри многих из них помимо всего прочего можно наблюдать ярко выраженное патрилинейное деление, например у кэлдэраров, образовавших несколько десятков родовых групп, каждая из которых некогда имела единого прародителя.
Открывает книгу подборка сказок русских цыган. В период после выхода в свет книги «Сказки и песни, рожденные в дороге» в нашей коллекция появились новые образцы фольклора. Прежде всего скажем, что мы получили в распоряжение уникальный архив цыганского поэта и просветителя Николая Александровича Панкова, любезно предоставленный нам для работы его дочерью Л. Н. Панковой. В архиве было немало интересных фольклорных произведений, записанных Н. А. Панковым около пятидесяти лет назад. И мы сочли своим долгом включить эти произведения в данную книгу. Кроме того, в подборку сказок русских цыган мы добавили целый ряд произведений, записанных нами от цыган Сибири, которые в предыдущем издании были представлены недостаточно широко. Фольклор сибирских цыган мало чем отличается от устного народного творчества русских цыган, проживающих в других регионах вашей страны. И это неудивительно, поскольку речь идет о русских цыганах, попавших в Сибирь не по своей воле.
Начиная с 1986 г., мы направили свои усилия на собирание фольклора цыган-кэлдэраров. Хотим сказать, что наша работа в этой области велась не на пустом месте. Здесь мы хотели бы особо отметить плодотворную работу цыганской семьи Деметеров, выпустивших в свет книгу «Образцы фольклора цыган-кэлдэрарей» . В ней впервые в Советском Союзе были широко представлены прекрасные, на наш взгляд, кэлдэрарские баллады. В то же время подборка сказок, опубликованных в этой книге, показалась нам значительно менее яркой, чем подборка песен. Это послужило одной из главных побудительных причин, заставивших нас предпринять ряд целенаправленных фольклорных экспедиций в поисках сказок цыган кэлдэрарской группы. Учитывая многочисленность и патрилинейную раздробленность этой группы на территории СССР, мы ограничились при этом записями фольклора цыган из рода Мигэешти. Подробнее об этой группе мы скажем ниже. Основными объектами наших экспедиций были цыганский табор, проживающий в Ленинградской области, возле станции Пери, цыганский табор, проживающий возле села Карловка Николаевской области, и городские цыгане-кэлдэрары рода Мигэешти, жители Москвы.
Последней крупной подборкой, представленной нами в этой книге, стали сказки цыган венгерского этнического ареала, среди которых наибольшее место занимают ловарские сказки. К сожалению, мы сами пока что не успели в достаточном объеме провести запись сказок ловарских цыган, проживающих на территории СССР. Не можем также не выразить сожаление по поводу того, что не предоставил нам своей коллекции известный в СССР собиратель цыганского фольклора В. И. Санаров. Поэтому здесь будет опубликована лишь одна сказка, записанная им от ловарской цыганки. Основной же корпус связок цыган венгерского этнического ареала, приставленных в данной книге, взят нами из труда нашего коллеги и друга, венгерского ученого-цыганолога доктора Йожефа Векерди, любезно предоставившего свою работу для перевода на русский язык . Учитывая то обстоятельство, что сказки, опубликованные Й. Векерди, записаны в Венгрии, мы поместили их в конце нашего сборника, как бы в приложении.
Сказки цыган, проживающих в Прибалтике, представлены в данном томе в основном произведениями, записанными эстонским ученым академиком П. Аристэ. К сожалению, оригиналы этих сказок нам получить не удалось, поэтому мы воспользовались их немецкими переводами, опубликованными в четырехтомной антологии X. Моде и М. Хюбшманновой .
В эту книгу мы включили также небольшую подборку сказок цыган-урсаров, записанных цыганологом и писателем Г. Кантя.
Учитывая то, что Г. Кантя в настоящее время заканчивает работу над сборником урсарских сказок, мы ограничились здесь публикацией тех произведений, которые фольклорист предоставил для упомянутого немецкого четырехтомника. Правда, заранее оговариваем это: мы воспользовались не немецким переводом, а цыганским оригиналом Г. Канти.
Здесь представлены несколько сказок цыган-ричаров, относящихся к молдавской (по классификации Л. Н. Черенкова — влашской) группе. В основном это былички. Любопытна история происхождения этой подборки. После выхода в свет книги «Сказки и песни, рожденные в дороге» мы получили много читательских писем, в том числе нам написала семнадцатилетняя цыганка Вера Богданенко, проживавшая на хуторе Данилов Каменского района Ростовской области. Между нами в 1987 г. завязалась оживленная переписка, в результате которой мы получили по почте цыганские сказки ричаров, которые Вера записала от своей бабушки Анастасии Васильевны Стояненко (65 лет).
В данную книгу вошла интересная подборка сказок крымских цыган. Они были записаны советским ученым В. Г. Тороповым. Оригиналы их любезно предоставил нам Л. Н. Черенков.
К сожалению, мы не включили в это издание сказки одной из самых многочисленных цыганских групп, проживающих на территории СССР — сэрвов. В этой группе мы фольклорных записей не проводили. Фольклором этой этногруппы некогда занимался академик А.П.Баранников. Известны многие публикации этого ученого, посвященные фольклору цыган-сэрвов. Однако, насколько нам известно, А.П.Баранников публиковал только цыганские песни. Думается, изучение фольклора сэрвов составит отдельную страницу в области цыганской фольклористики.
Следует сказать также, что данная книга отнюдь не исчерпывает того богатого фольклорного наследия, которым обладают цыгане различных этногрупп, представленных здесь; к тому же фольклор многих этпогрупп, как видит читатель, вовсе остался «за бортом» данной публикации. Причина здесь одна: широкомасштабная работа по собиранию цыганского фольклора началась только в последнее время. Укажем на таких собирателей, как семья Деметеров, Г. Кантя, В. Торопов, Ю. Махотин и др. (все эти собиратели, кроме Торопова — цыгане; прим. Лилит Мазикиной) О себе скажем, что нам пока удалось сравнительно полно записать фольклор русских цыган и кэлдэраров. Именно по причине нехватки материала нам пришлось обратиться к работе доктора Й.Векерди, чтобы представить сказки венгерских цыган. Думается, что это вполне правомерно, поскольку венгерские цыгане появились на нашей территории сравнительно недавно и сохранили свои фольклорные традиции, как, например, кэлдэрары.
Подборки сказок цыган различных этнографических групп, представленных в книге, неодинаковы по объему. Однако внутри каждой из них материал расположен по жанровому принципу: 1) волшебные сказки; 2) бытовые сказки; 3) былички; 4) сатирические сказки и анекдоты.
Несколько слов необходимо сказать о принципах перевода, которым мы здесь следовали, в связи с общей проблемой перевода фольклорных произведений. Проблема перевода возникает из-за того, что сам фольклор в его живом бытовании и публикации фольклора на страницах книг имеют различное назначение. На наш взгляд, это очевидная истина. Кроме того, сборники фольклора в зависимости от обстоятельств требуют той или иной формы перевода, например публикации, предназначенные для научных исследований, и публикации для широкого круга читателей. В нашей литературе, кроме того, на наш взгляд искусственно, выделяется еще одна группа публикаций — предназначенные для детей. Искусственно потому, что, по нашему убеждению, сказки не должны иметь возрастных ограничений. Думается, что в пределах одной публикации не могут быть решены две взаимоисключающие задачи. Поскольку эта книга предназначена для широкого круга читателей, при работе над ней мы пользовались средствами литературного, художественного перевода. Единственное, пожалуй, чем эта книга несколько отличается от нашей предыдущей публикации, это то, что здесь мы попытались сохранить в повествовании и в диалогах разговорные интонации, а также сберечь некоторые специфически цыганские обороты. Мы преследовали двоякую цель: с одной стороны, представить цыганскую сказку как художественное произведение, а с другой — приблизить ее в переводе к тому естественному звучанию, которое присуще устной речи, сделать книгу, которую можно было бы читать вслух.

Остановимся подробно на самом фольклорном материале, расскажем о тех людях, которые в той или иной форме предоставили его нам.
Как мы уже говорили, сказки русских цыган взяты нами из архива Н. А. Панкова, а также записаны нами от сибирских цыган.
Необходимо рассказать о судьбе цыганского писателя и просветителя Николая Александровича Панкова (1895—1959). Он происходил из известной в прошлом артистической цыганской династии Панковых–Масальских, представители которой блистали в цыганских хорах Петербурга и Москвы в XIX — начале XX в. Русской общественности прошлого века были хорошо известны имена многих талантливых певцов, танцоров и музыкантов из этого рода, таких, как Ольга Петровна Панкова – прославленная «Лёдка», Устя и Палаша Масальские, Александр Александрович Панков, Валентина Панкова и многие другие. Н. А. Панков находился в троюродном родстве с Марианной Сольской, женой Льва Львовича Толстого, сына великого писателя.
Сам же Николай Александрович Панков не был ни хоровым дирижером, как многие из этого рода, ни музыкантом, ни певцом. С первых же дней Советской власти он принимает участие в деле культурного возрождения цыганского народа. Совместно с профессором М. В. Сергиевским и при участии Н. Дударовой и Т. Вентцель Н. Панков работает над созданием цыганской письменности. 10 мая 1927 г. в своем письме Всероссийскому союзу цыган за №63807 нарком просвещения А. В. Луначарский утвердил и рекомендовал для внедрения в обиход цыганский алфавит. Оригинал письма А. В. Луначарского был обнаружен нами в архиве П. А. Панкова.
В дальнейшем Н. А. Панков принимает активное участие в редактировании и издании цыганско-русского словаря, занимается переводом на цыганский язык произведений классиков русской и мировой литературы, а после возникновения РАППа становится активным членом писательской организации. Когда же в Москве был открыт первый в мире цыганский педагогический техникум, Н. А. Панков стал в нем преподавать.
К сожалению, к концу 30-х годов резко изменилась национальная политика, что впрямую коснулось и цыган. Была прекращена издательская деятельность на цыганском языке, закрыты цыганские школы и техникум, ликвидирован Всероссийский союз цыган. На нет было сведено цыганское просветительское движение. Нереализованными остались многие творческие и жизненные планы Н. А. Панкова.
Не обошел Н. А. Панков своим вниманием и цыганский фольклор. Из подборки сказок, собранных им, необходимо особо выделить сказку «Руженька» (№1). Уже хотя бы потому, что это — первая известная нам запись сказки на данный сюжет. Запись датируется 1928 г. Более чем полвека пролежала она в архиве Н. Л. Панкова, прежде чем попасть на страницы этой книги. Определенный интерес представляет также сказка «Счастливый Петька» (№10). Эта бытовая сказка в различных вариантах в дальнейшем встречалась и нам во время полевых записей. Она является отдаленным аналогом сказки «Цыган Заныла» из книги «Сказки и песни, рожденные в дороге». Интересны и цыганские притчи, собранные Н. А. Панковым.
В подборке сказок русских цыган читатель найдет три произведения, записанные нами от московского цыгана А. В. Иванова, в исполнении которого мы уже записывали цыганский фольклор (см. сказку «О Вайде и Руже» в книге «Сказки и песни, рожденные в дороге», с. 73).
Две сказки записаны нами от Хыбы Граховской на станции Тосно в Ленинградской области. Мы хотим особо обратить внимание читателей на сказку «Вампиры» (№5). Мотив преследования девушки мертвым женихом достаточно распространен в цыганском фольклоре, причем бытует он не только в среде русских цыган, но в у многих других, в частности у венгерских (см. здесь сказку «Жених-мертвец», №113). Кроме того, внимательный читатель сразу заметит явную аналогию сказки «Вампиры» со сказкой «Разорванное ожерелье» («Сказки и песни...», с. 141). Вероятно, сегодня речь может идти уже о цикле сказок на этот сюжет. В книге «Сказки и песни...» мы говорили о сходных сюжетах в русском фольклоре. Здесь хотим добавить, что немалый интерес представит для читателей попытка проследить аналогии этого сюжета с некоторыми произведениями В. Жуковского. Так, в его балладе «Людмила» мертвый жених обращается к героине с такими словами:
«Светит месяц, дол сребрится;
Мертвый с девицею мчится;
Путь их к келье гробовой.
Страшно ль, девица, со мной?»
В подобной же ситуации муж-мертвец из сказки «Разорванное ожерелье» говорит жене так:
«Месяц на небе светится,
А мертвый с девицей мчится!»
В сказке «Жених-мертвец» жених говорит девушке:
«Ай, как ярок лунный свет.
Тихо-тихо смерть бредет.
Не боишься ль ты, моя родная?»
Почти дословное сходство удивительно уже хотя бы потому, что ни русским, ни тем более венгерским цыганам (об этом можно говорить с абсолютной уверенностью) произведения В. Жуковского заведомо не были знакомы.
Наибольшее место в подборке сказок русских цыган заняли сказки, записанные нами от Виктора Ездовского, сибирского цыгана, уроженца города Ревды Свердловской области. В книге «Сказки и песни....» нами было опубликовано несколько произведений, записанных от его отца Н. И. Ездовского. Для той же публикации несколько сказок и песен исполнил нам и Виктор Ездовский. К сожалению, в комментарий к книге вкралась ошибка, которую мы, пользуясь случаем, хотим исправить: по не зависящим от нас причинам в качестве их исполнителя был назван Максим Бузылев, что не соответствует действительности.
Впрочем, ошибка эта в известной мере объяснима, поскольку семьи Ездовских и Бузылевых долгое время находились в тесном творческом содружестве, снимаясь вместе в художественных фильмах и работая бок о бок на концертной эстраде. Сейчас Н.И.Ездовский на базе своей семьи создал фольклорный коллектив, музыкальным руководителем и солистом которого является его сын Виктор Ездовский.
Мы недаром остановили внимание читателей на профессиональной деятельности семьи Ездовских. Сколько раз при возникновении тех или иных эстрадных ансамблей последние пытались претендовать на название «фольклорных», но в подавляющем большинстве случаев этого наименования не оправдывали. Такая беда коснулась и цыганских коллективов, хотя и в меньшей мере. Все-таки цыганские артисты оказались более органично связаны с народным творчеством. И хотя фольклор, исполняемый с эстрады, значительно отличается от фольклора, имеющего хождение в быту, тем не менее благодаря творчеству лучших исполнителей удалось и сохранить на эстраде народную манеру пения, и создать своеобразный «фольклорный блок» песен, имеющийся ныне в репертуаре практически любого цыганского эстрадного певца. Остается лишь сожалеть, что он невелик по объему, хотя запас цыганского фольклора поистине грандиозен. Поэтому при возникновении фольклорного цыганского коллектива нас каждый раз волнуют одни и те же вопросы: знают ли исполнители свой фольклор, органична ли их связь с народным творчеством? В случае с коллективом Н.И.Ездовского на оба эти вопроса смело можно дать утвердительный ответ.
Собственно говоря, Ездовских выдвинула на эстраду сама народная среда, и высокий творческий уровень каждого исполнителя основывается исключительно на таланте и природных данных. Подобный путь цыган в искусство вовсе не оригинален, скорее даже он характерен и естествен. Вместе с тем в различных городах нашей страны сейчас можно увидеть многочисленные цыганские артистические династии, в которых, особенно в последнее время, можно заметить тяготение не столько к традиционной передаче навыков народного пения, сколько к классической школе вокала. Отнюдь не желая противопоставлять эти два пути в искусстве, скажем, что нам все-таки ближе первый — как более органичный по отношению к предмету исполнения.
Мы порой поражались, как легко и абсолютно безболезненно многие цыганские артисты после нескольких (порой многих) лет работы на эстраде становились жителями табора, цыганского поселка со всеми вытекающими отсюда последствиями. С той же легкостью происходят и обратные процессы. Вспоминается эпизод, когда жители Сусанино (под Ленинградом) говорили нам: «Была бы нужда — завтра же собрали бы хоть три цыганских ансамбля». И это были не пустые слова.
Возвратимся же к семье Ездовских. Они — сибирские цыгане. Собственно говоря, сибирские цыгане — те же «русские». «Освоение» цыганами Сибири началось, по-видимому, одновременно с появлением севернорусских цыган на территории России, т. е. с начала XVIII в. Излюбленные места проживания сибирских цыган — промышленное Зауралье, крупные центры Западной Сибири и южнее — Кузбасс и Кемеровская область. Однако живут они и восточнее, вплоть до Дальнего Востока. В суровых условиях Сибири цыгане были вынуждены в своем большинстве придерживаться оседлого образа жизни, хотя многие из них кочевали. Кочевье всегда носило сезонный характер, причем таборы собирались, как правило, небольшие, до десяти цыганских семей. В тяжелые послевоенные годы приходилось кочевать и семье Ездовских, хотя кочевье знакомо только старшему поколению этой семьи. В семье Ездовских прекрасно знают и народные песни, и сказки. Они стали как бы частью их жизни.
Здесь есть смысл несколько остановиться на условиях бытования цыганских сказок. Зная их, можно ощутить самую суть цыганского фольклора, увидеть его стилистические, жанровые особенности, понять причины наличия в нем каких-то излюбленных сюжетов.
Таборная жизнь отнюдь не означает ежедневного и постоянного движения. Кочевой путь предполагает многочисленные остановки, порой довольно продолжительные, особенно если табор специализируется на каком-то ремесленном труде. Разумеется, каждый вечер табор неизменно прекращает движение и останавливается. Традиционно цыгане ложатся спать очень поздно, нередко их посиделки у костра длятся до самого рассвета. Встают же цыгане обычно тоже поздно и начинают свой день не ранее десяти-одиннадцати часов. Во время этих вечерних, переходящих на ночь бдений в центре внимания находятся люди, обладающие даром умелого рассказчика. Сидя у костра и обсуждая прожитый день, цыгане нередко перемежают беседу различными случаями из жизни, в которых легко заметить многочисленные фантастические моменты. Собственно, тут-то и возникает та самая быличка, бывальщина, которая потом при передаче от информатора к информатору обрастает новыми фантастическими подробностями, якобы из собственного опыта рассказчика. Таких звеньев может быть несколько. Происходят как бы два противоположных процесса: с одной стороны, быличка клишируется, сводится к привычным персонажам фольклора, становится проще для понимания, обобщается; с другой — сказка как бы наполняется поэзией: отшлифовывается слово, усложняется сюжет, происходит жанровая конкретизация, выявляется нравственная суть повествования (а иначе быличка теряет драматургический стержень). В цыганской среде фольклор развивается и поныне в отличие от многих других народов.
Немалое место занимает сказка в. некоторых цыганских традициях и обрядах, например во время похорон. У русских цыган, придерживающихся православия, отпевание и похороны происходят на третий день после смерти. В течение всего этого времени семья покойного должна находиться при гробе с телом усопшего. В последнюю же ночь, накануне похорон, с покойным прощаются и родственники, и ближайшее окружение. Если женщины при этом находятся непосредственно возле гроба, то мужчины собираются неподалеку и коротают время в бесконечных разговорах, среди которых важное место отводится сказкам и быличкам, занимающим большое место в цыганском фольклоре.
Поскольку в реальность описываемых событий рассказчик былички твердо верит, следовательно, все персонажи быличек, включая и фантастические, обычно имеют знакомый для глаз образ человека, животного или растения, т.е. такой, в который легко поверить. Так, у цыган вэшитко — «лесовой»— старик с седой бородой до пояса, одетый в простую крестьянскую одежду. Домовой — тоже человек. Даже если фантазия делает из него некоего гномика, то все равно черты его человеческие. Спорники, т. е. существа, приносящие удачу, — маленькие дети. Русалка — женщина, причем вовсе не обязательно с рыбьим хвостом, а, как правило, наоборот, передвигается на ногах. Оживающий мертвец — тоже реальный и какой-то очень «домашний» человек. Не знаешь, что это покойник, и никакого страха нет.
Чем особенно привлекательна быличка? Именно в ней читатель может яснее донять атмосферу народной жизни, поскольку здесь присутствует реалистическое описание быта, В основу сюжета большинства быличек ставится некое жизненное подтверждение какого-либо нравственного закона, какого-либо поверья, связанного с воззрением цыган на природу. В быличках читатели встречаются и с народными приметами, гаданиями, заговорами и т. п. Так, в сказке «Как цыганам клад не дался» (№22) в роли вестника клада выступает безмолвная старуха, и, чтобы взять клад, надо ударить ее наотмашь белым платком или кнутом. Целый комплекс народных примет предстает в быличках об оживающих мертвецах. Причем из быличек сибирских цыган мы узнаем я о некоторых своеобычных приметах. Так, например, при встрече с нечистой силой следует перейти дорогу — примета, знакомая читателю еще по книге «Сказки и песни...». Но сибирские цыгане делают уточнение: надо к тому же не показывать спину, пятиться лицом к нечистой силе. В сказках «Как у цыганки сын болел» (№28) и «Как цыганка мужа оплакивала» (№18) классическая русская формула «Слезами горю не поможешь» трансформируется в более жесткую и в конечном счете более действенную формулу «Слезами горе лишь умножишь».
Здесь, как и в книге «Сказки и песни…», дается описание некоторых видов гаданий — на пиковую даму, на рубашку. Из этой книги читатель узнает, что у цыган, как и у русских, бытовало гадание на след брошенной через забор обуви. Как тут не вспомнить строки из баллады Жуковского «Светлана»:
«Раз в крещенский вечерок Девушки гадали: За ворота башмачок, Сняв с ноги, бросали...»!
Много цыганских быличек связано с обычаем так называемого табуирования — предостережением от произносимых всуе бранных слов, проклятий, дьявольского имени и т. д. Очень характерна в этом плане сказка «Обменыш» (№7).
В зачине многих цыганских сказок и быличек (это относится не только к фольклору русских цыган} мы наблюдаем явление бога и апостолов. В произведениях фольклора подобные персонажи появляются не всегда для того, чтобы обнаружить свои сверхъестественные силы и возможности. Как правило, бог — это воплощение справедливости, хранитель и носитель морали. Он призван блюсти ее чистоту и как бы проверяет людей. Так, в сказке «Сварливая цыганка» (№6) действуют контрастные с точки зрения нравственности персонажи. При столкновении с богом их качества проявляются по-разному. И соответственно бог возвещает о мере воздаяния каждому. Между тем существует немало сказок, где ту же самую роль играют добрые волшебники, феи и т. н.
Излюбленная тема цыганских быличек — повествования об оживающих мертвецах. В сказках сибирских цыган на эту тему мы находим уже знакомый читателям по предыдущей книге набор способов уберечься от покойника. Однако здесь мы встречаемся с совершенно неожиданным поворотом темы. Так, в сказках «Невеста-покойница» (№14) и «Жена-покойница» (№15), рассказанных Виктором Ездовским, оживающий мертвец появляется с целью спасти цыган: «Для того приходила к цыгану покойница, чтобы охранять во время пути, потому что покойник все знает заранее и видит, где опасность ожидает. Не дает он в беду попасть».
Некоторые интересные подробности может узнать читатель, знакомясь с быличками сибирских цыган, посвященными лесовому хозяину. В сказке «Вэшитко» (№21), рассказанной Виктором Ездовским, предстают многочисленные приметы, способы уберечься от нечистой силы. В конце ее приводится заговор для коня:
« — Ходил Егорий-Храбрый на высокую гору, доставал двенадцать каленых стрел, убивал двенадцать дьяволов: поддужного, подпружного, чересседельного, подседельного, подхомутного, подвожжнго, подуздечного, подщеточного, подкопытного, подколенного, подхвостного и подгривного».
В одной из сказок сибирских цыган мы встречаем домовых, имеющих собственные имена — Антипка Беспятый и Акулька Кривая. Скорее всего эти персонажи пришли в цыганский фольклор из русского. Однако можно уверенно сказать, что в фольклоре севернорусских цыган их нет.
В сказках сибирских цыган обращает на себя внимание повествование, которое мы условно назвали «Вариант начала сказки „Вайда и Ружа”» (№2). Ее исполнитель Виктор Ездовский, со своей стороны, возражал против такой интерпретации и считал это произведение самостоятельным, не имеющим ничего общего со сказкой о Вайде и Руже. Между тем подобная аналогия возникает неизбежно. Мы предлагаем читателям ознакомиться с содержанием сказок «Ружица» (№79), записанной от крымских цыган, и «Ружя» (№102), записанной от ловарской цыганки, проживающей в Сибири. Кроме того, можно вспомнить сказку «О Вайде — богатом барине, его жене Руже-красавице и о том, что было с ними и до них», записанную нами в Петрозаводске от Н.А.Новикова и опубликованную в книге «Сказки и песни...». В исполнении же Виктора Ездовского этот сюжет резко обрывается и сказке придается некий анекдотический оттенок.
В подборке сказок русских цыган достаточное место занимают сказки сатирического содержания, анекдоты, т.е. жанр, недостаточно широко представленный в нашей предыдущей публикации.
Снова хотим повторить мысль о том, что в цыганском фольклоре полностью отсутствуют сказки о животных. Цыгане абсолютно не склонны к аллегории, им не присущ отстраненный взгляд на мир. Действительно, окружающую природу цыгане воспринимают непосредственно, как данность. Насыщенная событиями жизнь не оставляет в их сознании места для аллегорического восприятия.
Публикация здесь подборки сказок русских цыган подводит итог нашей собирательской деятельности в этой этногруппе. В совокупности с книгой «Сказки и песни, рожденные в дороге» эти тексты дают достаточно полное представление о своеобразии, художественных достоинствах, образном строе повествовательного фольклора русских цыган.

P.S. спонсор поста - линкомаулия в Москве, то есть не совсем она, а СЕОшный сайт, ну неважно :)
Tags: цыгане
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment