Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Categories:

Кукла и наследник Тутти, ч.10

Наследник, привычно взяв сестру за руку, повёл её в сад. На радостях он мял цветы, когда хотел их сорвать и подарить девочке, напоролся на какую-то проволоку так, что порвал чулки и кожу до крови, и чудом не упал в бассейн.
“Неужели он совсем нас не различает?” удивлялась Суок. “Я бы не дала так себя провести!”
Принесли завтрак. Свежие фрукты мальчику выдавались в виде пирожных с очень питательным кремом из взбитых сливок. Честно говоря, никто никогда даже не пытался просто попробовать выдать ему на завтрак отдельно манку на сливках и отдельно - виноград или клубнику, так что даже было неизвестно, стал бы мальчик капризничать.

Суок сразу поняла, что это именно пирожные. Хотя, честно говоря, в жизни не ела такой прелести. В детстве, когда цирк процветал, ей почти не давали сладостей, потому что от них по всему телу выступала краснота. А вот в прошлом году она съела очень красивый пряник, весь в узорах из глазури и нежной начинкой. Она предпочитала думать, что это и было пирожное, но теперь-то стало ясно, что их не спутаешь. У девочки слюнка потекла. А Тутти равнодушно взял одно пирожное, согнав пчелу, и жевал так просто, словно бутерброд с маслом.
“Как же мне быть?” мучилась Суок. “Ест ли та девочка пирожные? Но ведь что-то она точно ест…”
- Я хочу кусочек, - стеснительно сказала циркачка.
Тутти так обрадовался, что чуть опять не запрыгал.
- У тебя появился аппетит!
Он вручил Суок пирожное с огромными ягодами малины и кусочками бананов. Суок откусила немножко. А потом ещё немножко. И ещё. А потом попросила другое пирожное - когда это закончилось. Тутти выбрал самое рассыпчатое, с ягодами винограда. Суок с наслаждением лизнула крем и… заметила, что на тропинке появился лакей, встал столбом и вытаращил глаза. Девочка немедленно уронила пирожное на землю и приняла отрешённый вид.
- Вот опять! - Тутти вздохнул. Он решил, что сестра устала от непривычного усилия, но был очень рад, что она впервые в жизни разделила с ним завтрак.
А слуга решил, что наследник безуспешно попытался заставить бедную дурочку есть сладости. Он прошёл дальше по своим делам.
Тутти опять водил “сестру” по саду и показывал ей бабочек и птичьи гнёзда в кустах.
На обед циркачку отвели есть жидкий-прежидкий суп в отдельную комнату. Суп был совсем невкусный, очень сбалансированный по советам докторов. Настоящая Антония ела его каждый день. Суок чудом не давилась, настолько он был невкусным. Потом её отвели в детскую, но оттуда почти сразу ушёл наследник: у него настало время занятий.
Суок встала у окна, задумчиво опустив головку набок. Положение её было затруднительное.
Огромный дворец, путаница входов, галерей, лестниц.
Страшные гвардейцы, неизвестные суровые лица в разноцветных париках, тишина и блеск.
На неё не обращали внимания. И всё же, вздумай она бродить по дворцу, оглядываться и задавать вопросы, обязательно бы кто-то насторожился.
И в то же время надо было найти зверинец - там, в клетке, томился оружейник Просперо.
Зверинец для Тутти завели по совету доктора. Ведь принцу нельзя было играть с живыми детьми: они толкаются, шумят, смеются. Это слишком волнующе. В то же время, чтобы ребёнок рос счастливым и здоровым, он должен общаться с кем-то не таким уж взрослым. В таких случаях доктора всегда советуют завести ребёнку животных. Вот и для Тутти организовали зверинец. Правда, почти никого в нём наследнику нельзя было гладить и тем более ни с кем нельзя было играть; но он любил смотреть, как звери едят или спят или радуются солнцу после зимы.
После уроков Тутти чуть ли не бегом возвращался к сестре. Его еле сдерживал гувернёр. Гувернёра, дойдя до Суок, Тутти отослал прочь. Ему казалось, что сестра стесняется всех, кроме него. А он хотел угостить её припрятанным с обеда куском котлеты из ягнёнка. Котлета лежала у Тутти в кармане, и он не хотел, чтобы сестра от волнения снова начала давиться или ронять еду.
Суок проглотила котлету в один миг. Ох, как ей было жаль, что наследник не распихал по карманам побольше разной еды! Суп совсем её не насытил. Живот подводило от голода, как в худшие дни балаганчика дядюшка Августа.
- Знаешь - посмотрев на мальчика, сказала циркачка. - Когда доктор Гаспар Арнери зашивал мне живот, он дал мне такое снадобье, чтобы я спала и видела сны. Иначе бы я ему мешала работать, плакала бы от боли… Мне, представляешь, приснилось, будто я превратилась в бедную девочку. Будто я была цирковой актрисой. Я жила с другими актёрами в маленьком, тесном домике на колёсах. Этот домик переезжал с места на место по разным городам. Там я давала представления… Ты видел когда-нибудь представления?
Никто никогда не показывал наследнику никаких представлений, ведь он мог разволноваться.
- Я ходила по канату, натянутому высоко над землёй, и танцевала, и кувыркалась, и делала колесо… Но это уже внизу, под канатом. Я показывала пантомимы.
Всё, о чём Суок рассказывала, она немедленно показывала мальчику, стараясь, впрочем, чтобы её не было видно из окна.
Наследник слушал её с широко открытыми глазами. У него так захватило дух, что он даже побелел.
– Мы были очень бедные. Очень часто мы не обедали. У нас была большая белая лошадь. Её звали Анра. Я ездила на ней и жонглировала, стоя на широком седле, покрытом рваным жёлтым атласом. И лошадь умерла, потому что целый месяц мы имели слишком мало денег, чтобы хорошо кормить её...
– Бедные? – спросил Тутти. – Я не понимаю. Почему же вы были бедные?
– Мы представляли перед бедняками. Они бросали нам маленькие медные монеты, а иногда после представления шляпа, с которой клоун Август обходил зрителей, оставалась совершенно пустой.
Наследник Тутти ничего не понимал.
И Суок рассказывала ему, пока не наступил вечер. Она говорила о суровой нищенской жизни, о большом городе, о знатной старухе, которая хотела её выпороть, о живых детях, на которых богачи натравливают собак, о гимнасте Тибуле и оружейнике Просперо, о том, что рабочие, шахтёры, матросы хотят уничтожить власть богачей и толстяков.
Больше всего она говорила о цирке. Постепенно она увлеклась и забыла о том, что рассказывает сон.
– Я очень давно живу в балаганчике дядюшки Бризака. Я даже не помню, с каких пор я умею танцевать, и ездить верхом, и крутиться на трапеции. Ах, каким я научилась чудесным штукам! – Она всплеснула руками. – Вот, например, в прошлое воскресенье мы представляли в гавани. Я играла вальс на абрикосовых косточках...
– Как – на абрикосовых косточках?
– Ах, ты не знаешь? Разве ты не видел свистка, сделанного из абрикосовой косточки? Это очень просто. Я собрала двенадцать косточек и сделала из них свистки. Ну, тёрла о камень, пока не получилась дырочка...
– Как интересно!
– Можно свистеть вальс и не только на двенадцати косточках. Я умею свистеть и ключиком...
– Ключиком? Как? Покажи! У меня есть чудный ключик...
С этими словами наследник Тутти расстегнул ворот своей куртки и снял с шеи тонкую цепочку, на которой болтался небольшой белый ключ.
– Вот!
- Почему ты прячешь его на груди? – спросила Суок.
– Мне дал этот ключ канцлер. Это ключ от одной из клеток моего зверинца.
– Разве ты прячешь у себя ключи от всех клеток?
– Нет. Но мне сказали, что это самый важный ключ. Я должен его хранить…
Суок следила, чтобы у неё не дрожали руки, пока она насвистывает на ключе простенькую мелодию.
Tags: кукла и наследник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments