Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Кукла и наследник Тутти. Ч.4

— Может быть, ты и в самом деле кукла, — говорил сестре юный принц, — Но я тебя люблю, как настоящую.
Он вкладывал принцессе в руку вертушку, и та машинально принималась её крутить.

Других детей во дворце никогда не было. Дети шумят, толкаются, норовят устроить беготню. Хотя мальчик к двенадцати годам стал покрепче, министры не хотели рисковать. Вместо друзей у принца были звери королевского зверинца, дорогие игрушки, красочные книжки и ручные лебеди.
Смута, меж тем, достигла и дворца. Несколько гвардейцев из дворцовой стражи во главе с графом Гримальди прямо в дворцовом саду окружили сидящих на траве принца, принцессу и одного из гувернёров. Когда офицеры обнажили сабли, гувернёр задрожал. Принц остался спокоен, принцесса — безучастна: оба ничего не поняли.
— Ваше Величество, — с нажимом произнёс Гримальди. — Благословите оружие, которое вернёт вам вашу по праву корону.
Он был заметно пьян. Должно быть, задуманный бунт потребовал от него больше смелости, чем у него было от природы.
— По праву, корона, — сказал мальчик, поднимаясь на ноги, — принадлежит моему отцу. Пока я не узнаю о его смерти, я жду его возвращения. И вам, как ваш принц, приказываю ждать короля.
Гримальди покачал головой (качнувшись в результате всем телом).
- Вы уже не малое дитя. Вам двенадцать. Вы должны понимать... Ваш отец не вернётся. Никогда.
Кто знает, что граф хотел добавить к сказанному, но принц побледнел и звонко, отчаянно закричал:
— Измена! Измена!
Несколько бунтовщиков шарахнулись прочь, всё ещё с обнажёнными саблями в руках; один сквозь зубы выругался, называя принца выкормышем трёх свиней. Остальные развернулись к дворцовой гвардии, бегущей на крик с оружием наголо. Гримальди пришёл в бешенство.
— Да волчонку и впрямь заменили горячее сердце на железное.
Его взгляд упал на сидящую безучастно девочку:
— А у этой и вовсе нет сердца.
Он ткнул принцессу кончиком сабли в живот, раз и другой. Девочка широко открыла глаза, потом они закатились, и она без сознания упала в траву. Гримальди произнёс, глядя на Тутти с презрением:
— На её месте должна была быть дочь моей сестры... А её убили, чтобы ты мог носить корону... Ты, который корону отверг!
Мятежники отступали с боем, а белый, словно это из его живота текла кровь, мальчик нёсся когда дворцу. За ним бежал, задыхаясь от страха и скорости, гувернёр. Никогда он не видел, чтобы принц так мчался, и заранее обмирал от понимания, что мальчик вот-вот упадёт бездыханным.
Три министра в летнем зале развлекались: обедали и рассматривали Просперо, предводителя мятежных горожан, пойманного во время беспорядков накануне. То был высокий, плечистый мужчина с ясными серыми глазами и медными кудрями. Его лицо заросло рыжей бородой до самых глаз. Кровь запеклась на его удивительно белом и гладком лбу. Пока министры и придворные развлекались, глядя на Просперо, мятежник развлекался, рассыпая угрозы. Хотя он и был закован в цепи, в голосе его было столько силы, что обещающим быстро стало не по себе. Министры приказали увести мятежника и позора ради закрыть его в звериной клетке, среди шимпанзе и тигров. Но спокойно вернуться к обеду им не дали.
— Кукла! Моя Куколка! — детский крик влетел в летний зал раньше мальчика.
— Это плачет наследник Тутти! — в ужасе воскликнул один из министров.
— Наследник плачет! — повторили за ним два других министра. Государственный канцлер взволновался.
Мальчик вбежал в зал, расталкивая придворных и слуг. Его длинные каштановые локоны встрепались, лаковые туфли покрылись трещинами. Рыдая, он выкрикивал отдельные слова, которых никто не понимал. Всё его лицо было залито слезами.
— Что случилось? — спросил самый главный министр.
— Почему наследник плачет? — спросил другой. Третий только отдувался от страха и делал знаки, чтобы срочно привели доктора. Он был уверен, что у мальчика сейчас разорвётся сердце. Кто-то подал принцу воды, и тот жадно глотал её пополам со слезами. После этого он смог выкрикнуть:
— Гвардеец проткнул Куколку саблей!
И тут же снова зарыдал.
Немедленно отменили обед. Послали, наконец, за главным дворцовым врачом и за всеми остальными врачами тоже. Стража внесла девочку на чём-то плаще, как на носилках, и положила в летнем зале на пол. Принц продолжал плакать, несмотря на то, что ему налили успокоительного. Принцессу тщательно осмотрели.
- Она умерла? Она умерла? - повторял мальчик.
Увы, у его сестры не было никаких шансов. Она должна была умереть от перитонита, и смерть её, было ясно, будет долгой и непростой. Главный дворцовый врач предложил девочке вколоть смертельную дозу морфия, чтобы она умерла без боли. Принц закричал так, что зазвенели стёкла в окнах. Его губы посинели, и врачи принялись успокаивать его, обещая найти выход. Верховным министрам было дурно.
— Гаспар Арнери, — сказал один из врачей. — Он изобретает такие лекарства, что...
— Может превратить обычного человека в негра, — подхватил другой.
— Или остановить чахотку, когда ни у кого не было уже надежды, — вспомнил другой.
— Принцессу может спасти только Арнери, он гений, — закричали все.
Посылать за учёным и ждать его показалось слишком долго. Кроме того, возможно, сейчас секунды решали вопрос жизни и смерти. Заложили карету; в неё сел один из сановников и принял на колени завёрнутую в плащ Куколку с привязанным к животу свёртком со льдом. Впереди кареты, расчищая путь, поскакал капитан дворцовой гвардии граф Бонавентура в сопровождении двух младших офицеров. Сановник молился, чтобы принцесса не умерла прямо у него на руках. Тогда не миновать ему казни. Голова девочки с коротко стриженными русыми кудряшками безвольно лежала на его плече, словно он и в самом деле вёз куклу.


Posted via m.livejournal.com.

Tags: кукла и наследник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments