Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Category:

Кукла и наследник Тутти. Ч.2

Август и Августа: сами их имена, казалось, говорили, что эти двое созданы друг для друга, клоун с нелепым лицом вечного балбеса и тихая, полная, хромая костюмерша с такой мягкой улыбкой. Конечно, они поженились. Как спорилась в её руках работа с костюмами всей немаленькоц труппы, так и ладилась у Августы семейная жизнь: легко, словно без усилий, она окружала себя и мужа уютом. Оба были тихо счастливы, что так редко бывает в цирковых семьях.
Жаль было одного: Господь не дал им детей. Потому, наверное, когда в цирк принесли крохотного курчавого мальчика, плод греховной любви графской дочери и мимоезжего цыгана, Август и Августа забрали его в свой фургончик.

По церковным книгам он был Альберто, по цирковым афишам — когда настало время для афиш — Тибулом, поскольку по цирковой традиции у акробата должно было быть летучее нездешнее имя. Такие имена нравились публике, это во-первых, а во-вторых, помогали обвести смерть вокруг пальца. Она-то, божья посланница, искала по крестильному имени, так что даже упоминать настоящее имя считалось плохой приметой.
Через несколько лет в фургончике Августа и Августы появилась и девочка. Они хотели бы звать её дочерью, как и Тибула — сыном, но всё те же старые обычаи запрещали им. Подкинутые дети должны были знать, из какой они местности, и твёрдо помнить, что не знают, от каких они родителей — чтобы не жениться случайно с братом или сестрой.
И всё же Тибул и Суок были их детьми.
Как они были непохожи один на другую! Он — со смешливыми пухлыми, почти негритянские и губами, с большими чёрными глазами, с шапкой чёрных кудрей, смуглый, высокий. Она — пепельная блондинка, сероглазая, с озорным курносым личиком и очень белой кожей, тоненькая и маленькая, всё время чуть меньше своих цирковых ровесников.
Как они были похожи один на другую! Весёлые, бестрепетные, неистощимые на выдумку и и шалость и безгранично добродушные. Для этих двоих не было ничего проще обзавестись приятелями в любом месте, где цирк останавливался дольше, чем на три дня. Будто настоящий старший брат, Тибул всё время придумывал, как ему порадовать свою маленькую подружку. Он исчезал в горном лесу, чтобы вернуться с узлом из своего шейного платка, полном ежевики; пропадал в городских переулках, чтобы прийти с замысловатой латунной заколкой, чудной марионеткой или старой музыкальной шкатулкой. Суок визжала от радости — Тибул светился от счастья и гордости.
Девочка пела названному брату незамысловатые народные песенки. Голос её был необыкновенно чист. Может быть, говорил Август Августе, её мать была певицей и не из последних. Августа обижалась: я ведь и сама неплохо пою, говорила она. Август обнимал её и заверял, что, конечно, всё дело в этом. Девочка выросла на её колыбельных; не лучшая ли то из музыкальных школ?
К цирковому искусству девочка тоже была одарена чрезвычайно. Уже к восьми годам она делала половину выручки всей труппе: зрители валом валили на её совместный с дрессировщиком тигров номер и на их с Тибулом танцы на канате. Когда Суок, напевая, выплясывала под самым куполом шатра, когда она вертелась, как маленькая пёстрая рыбка в воде, в руках у висящего вниз головой Тибула, зрители задерживали дыхание. Не от страха — от восторга.
Пятнадцатилетний Тибул не только помогал маленькой подружке — он ревниво следил за её славой и так же норовил усложнить свой сольный номер, и светился от гордости, слышала далеко под собой дружное "Ах!" Единственные двое, кто ахал в такие моменты не с восхищением, а с ужасом, были пожилой клоун и хромая полная женщина с ворохом костюмов а мягких белых руках.

В стране тем временем назревало беспокойство. Богачи становились богаче (особенно три министра), бедняки — беднее (особенно мастеровые на министерских заводах и шахтах), и король всё не находился. Наследника тоже не спешили являть народу новым королём, и люди в озлоблении говорили, что три министра украли у них принца Антонио. Ропот превращался в крики бунта, как рокот морских волн порой превращался в грохот ударов о скалы.
"Никто не знает о Софии, верно?" спрашивал один из верховных министров. "Нет никого, кто стал бы о ней говорить," отвечал другой. "Если будет надо, то и эти не смогут говорить уже никогда." "Нам надо беречь нашего маленького наследника," добавлял третий.
Лучшие врачи страныпринимали меры к укреплению здоровья мальчика. Ему возили из-за города, где море было чисто, воду для купаний; его энергично обтирали по утрам, давали разные полезные микстуры, научили лечебной гимнастике. Результат был, но не слишком хорош. Стоило принцу испугаться, разозлиться, просто разволноваться, и он белел, как полотно, хватаясь за грудь.
"Попробуем гипноз," предложило очередное медицинское светило. "Внушайте мальчику неустанно, каждый день, что у него крепкое, неутомимое, буквально железное сердце".
Все вокруг принца теперь только и повторяли как заклятье: "У нашего.волчонка сердце из железа". Но юный потомок Ромула по-прежнему белел и хватался за грудь.
"Никто ведь не знает о Софии?" спрашивали друг друга министры, но сами верили в это всё меньше. Убийство наследника и власть, уходящая к кому-то неясному, держащему в руках девочку Софию, снились им по ночам. Наконец, они просто решили, что маленькой Софии быть не должно. Как и тех, кто может рассказать о её появлении в цирке.


Posted via m.livejournal.com.

Tags: кукла и наследник
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments