Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Categories:

О, а вот это самый важный отзыв на Лунулуну, и один из самых первых

Сейчас отыскала :) Это написала когда-то Хали. Держите.


Я перечитала обе повести - это было второе прочтение. Сейчас честно, не подглядывая в текст, попробую пересказать сюжет своими словами. Таким образом будет обратная связь (что читатель задержал в памяти и как вообще понял замысел) и по ходу - вопросы и замечания.
Итак. Жила-была девочка Лиляна. Мама у нее была суровая художница, неумевшая прокормить семью. Папа умер, потом кто-то (неясно, кто) его поднял вампиром, после чего упырь сходил к суровой художнице и заделал ей дочку. Хотя многие думали, что дочку ей заделал один венгерский барин, который как раз тусовался окрест.
Папу-упыря упокоил некий волк, которому для успешного осуществления подвига внезапно потребовалась помощь семилетнего братика ещё пока нерожденной героини. Некий волк впоследствии оказался отцом жениха героини, а также был убит оборзевшим прусским соседом на глазах сына и второй жены. Пока оборзевший прусский сосед ещё не убил некого волка, тот, очевидно, первично приобщил семилетнего помощника к тайнам волчьей расы; дальнейшее постижение этой секретной информации брат героини предположительно осуществлял на летних каникулах у родственников-цыган, средь коих водились ещё всяческие волки.
Зачем это делалось по жизни - осталось за кадром, а по сюжету такой расклад позволил подросшему Пеко не дать зачахнуть сестренке-полуупырице. Потому как без поддержки знающего человека юные волки неизбежно мрут. Пеко, как проклятый раб на галерах, учил девочку танцевать и метко пырять шилом. Семья голодала. Это как бы вызывает у читателя вздох и сочувствие, а у злобных критиков - разные серьезные подозрения. К счастью, критиков существенно меньше, чем сентиментальных читателей.
Для трансмутации в ведьмака... то есть - в волка полуупыренку необходимо совершить суицид. Неизвестно, что бывает, когда подростка с типичными симптомами отводят к психотерапевту, но если не отводят, то ребеночек самоубивается, а терпеливый наблюдатель должен выждать предсмертных судорог и напоить бедняжку человеческой или волчьей кровью. Тут же покойное дитя восстает и через время понимает, что без человеческой крови, прошедшей обработку ферментами упыря, жизнь не мила и невозможна. Закон пищевых цепочек неумолимо требует от волчонка убивать и выпивать упырей, упыри покорно продолжают оплодотворять баб и убивать прочих смертных, упырская община покорно позволяет волчьей культуре жить и развиваться, в природе царит гармония, не смотря даже на то, что и вампиров и волков на единицу площади уже какое-то ломовое количество.
На этой стадии осознания критик вновь задумывается и спрашивает себя: "а что же люди? у них есть замечательная уголовная полиция, огнестрельное оружие и прочие штуки, коих не было у средневековых трансильванских крестьян - почему расследования убийств граждан никак не выводят на столкновение миров? то есть мы понимаем - чары, мистика, все дела, но в тексте нет ни единой вставочки о храбром следователе, который было допетрил, но был зачарован и тут же нафиг застрелился из табельного парабеллума..."
Продолжаем рассказ. Девочка Лиляна росла по одной версии автора до семнадцати, по другой - до восемнадцати лет дома с мамой и братом, потом брат вспомнил обычай и девочку из дома попросил удалиться. Из перманентно голодающей дворницкой каморки девочка удалилась с радостью, сняла двухкомнатную квартиру, купила выпивку и сережки - молодец, на ее месте так поступил бы каждый. Мама, неумевшая прокормить семью, тоже, надо думать, обрадовалась.
Вся эта родственная идиллия проистекает на фоне постсоветской разрухи и войны в нагорных карабахах и приднестровьях, где плавно и без эмоционального накала пропадает без вести лепшая подружка героини. Пропавшая Надзейка как бы расцвечивает полотно ночного мира и позволяет потом вставить в текст эпизод с пляской на костях павших героев. Ибо мертвые матросы не спят, мы ни на секунду не должны забывать об этом. Поскольку по ходу пьесы у Надзейки появляется живой дублер Госька, мы понимаем также, что на войне, как правило, убивают, а на фронтах милосердия в гумлагере есть шанс выжить. Не ходите, дети, в Африку гулять. Дети, однако, в Африку гулять пошли, и вот что было дальше.
Лиляна нападает на стержневую фигуру повествования - прекрасного собою упыря Ловаша. Ловаш успешно отбивается, но героиню не убивает. Почему? Потому, что а) обладает высокими нравственными принципами б) давно подготавливает государственный переворот, мысля задавить молодую демократию бессмертной диктатурой; Лиляна гипотетически подходит на роль инструмента для обретения неэпической силы.
Критик всю голову сломал, пытаясь постичь сложный геополитический расклад, позволивший скромному владельцу издательства и кинокомпании впоследствии таки влезть на императорское кресло. Очевидно, это очень могучая магия. Та же магия позволила менее, чем за год, перекроить границы, инфраструктуру, валюту, банковскую систему, бюрократический аппарат и добиться лояльности активной армии. Канцлер Палпатин нервно прикуривает от красного светового меча.
Единственной оппозицией Ловаша являются некие невидимые в тексте Другие Вампиры - они волшебным образом смекают, что власть императора-вампира им не в жилу и начинают всячески гадить. Поскольку, к счастью, они сплошь дегенераты и низкие моральные уроды, им не приходит в голову ни одной из тысячи реальных возможностей остановить триумфальное шествие Добра. Они всего-то навсего сбиваются в крупные отряды по шесть-восемнадцать голов и рыскают всюду в поисках волков. Не для того, чтобы убедить последних по-тихому пришить выскочку-Батори, а для того, чтобы превентивно лишить Батори одной-единственной подходящей для магического ритуала волчицы. (Ну, не единственной, ладно. Но в целом на общее количество волков Европы приходилось маловато ловко танцующих девушек и юношей).
Выходки оппозиции существенно облегчают Ловашу жизнь - даже закрадывается Подозрение, но оно, наверное, неоправданное. Облегчают так: во-первых, часть волков офигевает и вопрошает мироздание "доколе?!", попутно приходя к неизбежному выводу о пользе просвещенной вампирской монархии. Во-вторых, Лиляна втягивается в турне по странам империи, демонстрирует читателю многие грани физического и нравственного своего развития, а в итоге неоднократно вкушает кровь претендента на престол и тем оказывается магически привязана к нему навек. К претенденту, понятно, а не к престолу.
Наличие Других Вампиров, собственно, и заставляет Ловаша Батори искать возможности нарастить скиллы - кабы да не Другие Вампиры, он бы справился безо всяких подозрительных обрядов. А с обрядом он и его камарилья получают сладкую способность без вреда для здоровья мочить себе подобных... это могли бы сделать прикормленные волки, но самому, конечно, приятней. Высоконравственного упыря влечет также возможность нарушать клятвы и не опасаться подлянок судьбы. (Тут мы усматриваем штрихами сделанный набросок так называемой постконвенциональной личности, но это, в общем, не важно).
Теперь главный, центральный вопрос критика к автору: почему обряд покорения сердца луны все плюшки и печеньки отдал венгерскому упырю, а всю противовесную фигню и жопу - цыганской танцовщице? Как нам становится известно в дальнейшем, автор и исполнитель артефакта был цыганом. Он и программу написал чисто для цыган. И кряк этой проги - цыганский танец. С хрена ли авторизованным пользователем стал неупокоенный венгр? Перед этой загадкой дорогая редакция опускает руки. Но ещё находит в себе силы уточнить: а испанский упырь Лорка откуда извлек информацию об богине Минайки Обманщика? Если никто-никто, совсем никто не мог расшифровать мануал к этому девайсу? То есть он мало того, что откуда-то о сердце луны узнал, так ещё и состряпал вирусный обряд, переворачивающий функционал устройства с ног на голову, бо мёртвые венгры - естественные враги живых цыган.
Вернемся к сюжету. Кроме таинственных Других Вампиров воцарению Батори пытаются помешать консервативно мыслящие волки. По их отсталому мнению, бессмертный и неуязвимый царь-кощей - это какая-то лажа в двадцатом веке. Ретрограды нарывают где-то информацию о подготовке к обряду и понимают, что неслабый шанс спасти демократию и независимость у них есть.
Задав такие вводные десяти случайным прохожим, мы в семи-восьми случаях получим такую стратегию: надо тихо обсудить ситуацию с верными единомышленниками и ненавязчиво следить за перемещениями Ловаша и Лиляны. Одну из нас кандидат в узурпаторы наивно попросил проводить Лиляну ажно до самого места икс? Прекрасно! Умная Люция приветливо улыбается, звонит верным друзьям, сообщает координаты точки встречи и кормит Лиляну борщом с бутербродами. Потом мирно везет милую девушку до границы, кланяется господину претенденту, машет вслед платочком и подает сигнал группе поддержки. Автомат калашникова, тридцать патронов с серебряным сердечником - и демократия спасена. Если так уж нравится хорошенькая Лиляна - её запросто можно оставить в живых, заодно и дефлорировать тут же, в кустах у границы, на всякий случай и на радостях.
Но нет, силы Зла так просто не поступают. Шанс быстро решить все проблемы слит вчистую, убит один шибко преданный Добру волк, Лиляна тем временем босая и невинная шпарит в неизвестном направлении, злодейка теряет след и всякую возможность тут же оборвать всю интригу. Мораль: здоровый образ жизни свободной цыганской девушки побеждает разврат и психические паталогии цыганской женщины, инструктора по выживанию, ет цетера, ет цетера.
После ритуального поста и лишений адептка приходит к посвящению с охапкой хвороста в руках. Здесь кончается первая повесть.

Продолжение в каментах
Tags: луналуна
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →