Лилит Мазикина (gipsylilya) wrote,
Лилит Мазикина
gipsylilya

Category:

Вит Амин и Лилит Мазикина. Вампир. Эпизод 2

Напомню, это текст, написанный для участия во внеконкурсной игре. Организаторы задают штампованный поворот сюжета, который игроки должны превратить в как можно более свежий текст.

— Ты охренел, идиот недорослый?

Таковы первые слова пришедшей в себя Ангелы. Она задаёт их уже в моей тесной квартирке на Бископ Гюннерс гате, ощупывая пальцами края медленно зарастающей раны на шее. Сразу после укуса она ненадолго умерла, так уж водится, и мне пришлось тащить ей домой с кучей предосторожностей — что ни говори, а явно беспамятная девица с жуткого вида укусом и вся в крови легко привлечёт внимание любого норвежца. Сейчас совсем не те времена, что прежде — когда с заходом солнца благоразумные люди вопросы задавать переставали. Так что Ангела сидит на моём диване, трясётся от злости и страха и довольно громко меня ненавидит.

Говорит она теперь на норвежском, так что я считаю нужным поправить:

— Охренела. Идиотка. Недорослая.



— Что, бля?

— Я женщина.

— Да мне это сейчас конец как важно! Ты что сделала? Ты куда меня притащила, долбанутая? — переходит Ангела назад, на английский. Правильно делает, иначе долго диалога не получится.

— Я здесь живу.

— Да похер, морковь ты из ослиной жопы! Меня в больницу надо, ты вообще понимаешь? Я умереть могу в любой момент! Беги к соседям, убоище, в скорую давай звони!

Лицо Ангелы некрасиво морщится, и она принимается рыдать. Без слёз, по-прежнему бледная. Некрасивое зрелище — плачущий вампир.

— Ну, что я тебе сделала, ну, нахера! Ну, пусти меня, я сама доползу, никому про тебя не скажу-у-у...

— Тебе не надо никуда ползти. Ты не умрёшь. Тебе просто надо немного отдохнуть.

— Точно, — цепляется за слова Ангела. — Надо отдохнуть. Вызови мне такси, я отдохну дома. Дома лучше всего отдыхается.

Я качаю головой. Глупая девочка. Она серьёзно думает, что я — просто двинутая маньячка. В кино таких можно уговорить странными логическими построениями...

— Ну, дай хоть аптечку, ты!

— Иди и возьми. В ванной в шкафчике за зеркальцем.

Ноги у неё трясутся больше от страха, чем от слабости. Той крови, что в ней осталась, вполне хватает для функционирования. Ангела медленно, стараясь держать меня в поле зрения, переползает в ванную. Я с интересом прислушиваюсь. Сейчас завопит. Точно завопит, это в её характере.

Девчонка погромыхивает шкафчиком, потом затихает. Довольно надолго. Потом вдруг пускает воду. Раковину набирает. Затихает снова. Выпускает воду. Выползает наружу.

— Что. Это. Такое?!

В трясущейся руке — маленькая расчёска-раскрывашка, одна половина — щётка для волос, другая — зеркальце. Сейчас оно отражает обои за моей спиной.

— Это что, сука, такое?! — повторяет Ангела.

— Волшебство.

— Да иди ты нахер со своим волшебством уже!!! — девчонка пытается запулить мне зеркальцем в лоб, но я уклоняюсь, и оно с негромким треском врезается в стенку. — Я в зеркале не отражаюсь! Ни в каком! Даже в воде!

— Ты сама согласилась вампиром стать, так что психовать теперь поздно. Принести тебе водички попить?

— Это тебе водичкаа нужна, на клизму, у тебя мозги явно в заднице и явно нуждаются в прочистке. Сволочь, сволочь! — она кидается на меня с кулаками. Но во мне сейчас полно крови, так что я сильнее. Обхватываю её, словно в объятьи, тесно прижимая её руки к бокам:

— Тише, девочка, тише... Спокойно... Всё хорошо.

Ангеле удаётся вырваться, она отскакивает в сторону.

— Что, бля, хорошо-то? Ты, тварь, что сделала вообще?!

— Ангела...

— Не подходи!!! — голос срывается на визг. — Что я маме, бля, теперь скажу? Ма... ме...

Она снова заходится в бесслёзных рыданиях.

— Рано или поздно всем приходится прощаться со своими родителями. Не только вампирам, — примирительно говорю я.

— Да, бля, не настолько же рано! Мне пятнадцать лет, идиотка! Я даже шко... шко... школу... — Ангела давится собственными словами. Я вместе с ней.

Она меня выше на полторы головы!

У неё плечи, как у профессионального гребца!

Я и точно идиотка. И тварь конченая.

Я прохожу в ванную, пускаю воду и, склонившись, пью прямо из-под крана. Пить мне на самом деле не хочется. Хочется делать что-то невинное, как обычный человек.

Превратить в вампира девушку — половина беды. Но ты ведь, Александр, отнял у матери ребёнка и мать - у ребёнка...

Мне удаётся отловить Ангелу в дверях.

— Если ты любишь мать, даже не вздумай.

Девчонка злобно щурит голубые глаза. Я выдерживаю взгляд.

— Ты вообще понимаешь, что можешь с ней сделать, просто случайно, обеспамятев от голода?

— Я никогда не причиню зла своей матери. Даже если есть захочу. Она же моя мама!

— Поверь, сначала такое очень сложно контролировать. Тебя... накрывает. А проголодаешься ты скоро. Крови я в тебе оставил не очень много, и большая её часть сейчас уйдётна заживление раны. Тебе придётся выйти на охоту. Уж лучше жертва будет тебе незнакома... Или окажется подлецом. Вторым Брейвиком.

Ангела разворачивается без слов, садится у стены прямо на пол и принимается тихо, отчаянно биться синеволосой башкой, оставляя на обоях пятна от моей высохшей крови или, может быть, грязи.

— Я омерзительна, — говорит она. — Это никакое нахер не волшебство. Это никакое нахер не супергеройство. Я же выйду на улицу и сама не замечу, как малого ребёнка убью.

Мне знакомо это отчаяние. Я разделяю его прямо сейчас. Я погубил ребёнка, и даже хуже, чем если бы растерзал его. Душа, покинувшая каждого из вампиров, отходит в ад, потому что нельзя стать вампиром, не согласившись на это, не заключив словами и кровью дьявольской сделки.

Рассвет между тем приближается. Мне нечего предложить моему созданию в качестве постели. Но ей, кажется, и не надо. Так, на полу, и впадёт в оцепенение. Я проверяю, плотно ли закрывают окно раскатывающиеся пластиковые шторы, и ложусь на диван.

Когда я просыпаюсь следующей ночью, Ангелы нигде нет. Я даже не пытаюсь искать её, потому что сразу замечаю записку.

Не буду я пить ничью кровь. Я пошла в горы. Надеюсь, меня сожрут там тролли. А ты сука. Ангела.

Она не решается убить себя сразу и пошла искать смерти. Это так человечно... Может быть, это единственный действительно человеческий поступок, который могут сделать чудовища вроде нас. Я с содроганием вспоминаю свой оргазм во время агонии девочки.

Я почти начал считать себя непогрешимым, убивая ночных разбойников и редких маньяков. Но что, если с кем-то из них я ошибся так же, как с Ангелой? С чего ты вообще взял, что можешь судить, Александр? Девчонка права, никакой ты нахер не супергерой. Ты просто вампир.

Я брожу по крохотной квартире, как лев по клетке или давно заточённый узник по душной камере. Натыкаюсь на предметы обстановки, на стены, и прокручиваю, не имея сил остановиться, все самые мерзкие моменты моей не-жизни. Я это делаю не нарочно. Мои призраки сами догоняют меня.

В половине четвёртого решительно поднимаю штору на единственном окне моей единственной комнаты. Оно выходит на юг, значит, солнце заглянет сюда часам к шести или семи. Для верности я распахиваю окно, чтобы даже тонкое стекло не отделяло меня от смертоносных лучей. Теперь мне осталось просто ждать. Я в этом, как и Ангела, человек. Выйти наружу, смерти навстречу, свыше моих сил. Я подтаскиваю табурет с кухни и усаживаюсь подле окна. Не представляю, на что это будет похоже. Надеюсь, не очень больно. В кино вампиры умирают быстро: раз, и на месте твари — кучка пепла.

Я не вижу самого рассвета, но хорошо зато - как меняется в свете восходящего солнца город. Левый край дома напротив из болезненно-белого становится чуть золотистым, и окна наполняются отражённым сиянием. Последнее желание приговорённого? Насладиться красотой утра.

В этот момент в дверь звонят.

Неужели Ангела вернулась?

Не знаю, обрадовало меня это или разочаровало.

Я открываю и вижу совершенно незнакомого мальчишку, с виду даже не норвежца. Он суёт мне в руки конверт и сбегает вниз по лестнице, пока я озадаченно таращусь вслед.

В конверте, конечно же, письмо. Не помню, сколько десятилетий мне не доводилось получать писем.

Сохраняйте спокойствие и постарайтесь поверить в то, что я вам пишу. Вашу девочку схватили лица, которые производят гнусные опыты над вампирами. Быстро они её не убьют, потому не волнуйтесь и дождитесь следующей ночи. Ожидайте её в квартире над вами, поскольку ваш адрес может стать известен недругам. Я приду к вам и объясню всё лично. Ваш Союзник.


Безумный, фантастический бред. И всё же я чувствую, что написанное — правда. Ангела бы не пошла на такие розыгрыши, не в том она состоянии. А кто вообще может знать, что я — вампир, кроме другого вампира?

Подумав, я сжигаю письмо и складываю пепел кучкой на табурете. Не знаю, обманет ли это загадочных недругов.

Дверь комнаты наверху открыта. Шторы, совсем такие, как у меня, плотно прилегают к окнам. Я запираюсь и ложусь спать на диван. Тоже совсем такой, как у меня. Как будто никуда и не уходил.
Tags: вампиры
Subscribe

  • В топе обсуждают

    нелюбимые словечки Меня жуть как выбешивает большое количество уменьшительно-ласкательных в тексте. В моём родном городе (и особенно микрорайоне) так…

  • Вчера на улице подцепила новое выражение

    Один мужик другому говорит: - Поехали! - ... На чём? - На хую галопом - такси лови давай. *** Из-за репортаже о нашем Новокурьянове у нас теперь…

  • растаращило

    это когда ты вроде бы хотел спать, но то ли переволновался, то ли пересидел, и вот не заснуть, даже глаза закрывать сложно, чтоб с закрытыми…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments