October 17th, 2018

лытдыбр

Музыкальные инструменты в поэзии Серебряного века

Псалтирь, на котором в стихотворении рвут струны, на самом деле назывался "псалтерион" и был похож на русские гусли, только треугольные. Струны у них были сдвоенные. Изобретателем инструмента считался сам царь Давид, который будто бы играл на нём, ударяя по струны птичьим клювом. В Средние Века псалтерион был куда популярнее, чем в античном мире, особенно среди знатных дам, которые находили его звук изящным. Лира у Сологуба не просто так названа "гремящей". Звук этого инструмента был грубее, чем у арфы, и Платон его очень одобрял как инструмент для мужского слуха - он не лишал сердца воинственности.

***

Многим кажется, что цитра - это некий античный инструмент. Иллюзия происходит от того, что слово "цитра" (Zither) - прямой потомок слова "кифара, китара", действительно древнегреческого инструмента. Но на цитре играли в средневековых германских землях. Звук у неё действительно бывает завораживающий.

https://kulturologia.ru/blogs/171018/40924/
лытдыбр

Мария Каллас, её четыре голоса, два миллионера и одна болезнь: трагедия в греческом духе

Афины встретили Марию солнцем. Нет, Нью-Йорк тоже не самый северный город, но в Афинах солнце было как будто везде. Может быть, дело в море, которое, словно огромное зеркало, отражало солнечный свет снизу, и в окнах, которые отражали его обратно… Болезнь, которая со временем разовьётся у Марии, обычно связывают именно с инсоляцией, потому что она развивается у жителей южных стран Европы, в качестве осложнения после некоторых болезней вроде гриппа. Мария не знала, что это невероятное, сверкающее со всех сторон солнце предаст её.

В консерватории мать заявила, что Марии уже шестнадцать. Поскольку греческий девочка едва знала, взялась переводить во время экзаменовки. Никакого чуда в голосе Марии комиссия не заметила, и девочка экзамены провалила. Но мать даже не думала сдаваться и тут же договорилась об уроках вокала и греческого языка. Начались дни каторжного труда, с утра и до вечера. Кто бы мог подумать, что уже через четыре года они дадут плоды, и зрители будут стоя рукоплескать толстой американской девочке в Афинской опере…

...

А опера, тем временем, покоряется, и публика охотно роняет цветы к ногам Марии. С изумлением передают из уст в уста: она поёт одновременно в двух операх, и Брунгильду, и Эльвиру — а ведь для этих арий надо два разных голоса! Но Мария могла и больше, и скоро о ней говорили: четыре голоса в одном горле.

После того, как за четыре года Мария похудела, вдобавок к голосу стали охотно тиражировать её фотопортреты: она оказалась обладательницей одновременно классической и экзотической красоты: истинной греческой.

Чудесный голос, чудесная внешность и ореол всемирной славы — неудивительно, что мужчины стали падать перед Марией на колени, признаваясь, один за другим, в любви. Мария к признаниям относилась с прохладцей: где вы были, думала она, выслушивая дифирамбы своему божественному пению, когда газеты писали, что у меня слоновьи ноги? Пение ведь было то же самое.



https://www.goodhouse.ru/stars/zvezdnye-istorii/mariya-kallas-eyo-chetyre-golosa-dva-millionera-i-odna-bolezn-tragediya-v-grecheskom-duhe#part1