?

Log in

No account? Create an account

Под волчьим солнышком

Цыгане! Магия! Мировое господство!

Вторник
лытдыбр
gipsylilya
10.30 слезаю с поезда на Ладожском, пью кофе из автомата, заедаю куском яблочного пирога - ученица дала с собой
11.30 пытаюсь найти пункт выдачи Лабиринта и забрать заказ - то, что куплено Злате для школы; оказывается, пала у них система и заказ я получу только в четверг
около 12 завтракаю горохом и брокколи, мне очень плохо, я ложусь и то ли сплю, то ли нет
около 16 приходит Злата, я встаю из мёртвых, выкладываю один материал в сообществе Имж, начинаю писать статью для Культурологии, мне всё ещё плохо
около 17 выходим из дома, Злата решилась проводить меня до школы на родительское собрание; возле школы у неё пульс поднимается до 140, говорит нам фитнес-браслет
около 18 начинается общее собрание в актовом зале, нам сначала рассказывают, что дети не могут выбрать профессию, потому что им не интересно ничего, кроме компьютера, потом про ОГЭ; обещают детей не запугивать, Злата на это смеётся позже
потом переходим на собрание в класс, я узнаю, что Злата бесит химичку тем, что щёлкает пальцами, а историчку тем, что у неё часто болит голова, но зато физичка и биологичка ею в целом довольны и сообщили, что она записалась к ним на посещение консультаций
около 19.30 я ухожу, подхватываю Злату, которая развлекается тем, что чувствует себя гуру, рисуя на глазах восторженного мальчика лет десяти каких-то фантастических существ, мы идём ужинать в пышечную; Злата теребит меня на предмет что сказали учителя, шутит мило и метко про рисунки на стенах пышечной и вроде оживлена
около 21.00 мы дома, я дописываю и сдаю статью, перекусываю ещё горохом с жареным луком, ложусь спать; Злата делает уроки, хотя получается не сразу - нарушен режим, начинает плыть голова, она даже плачет, но потом вроде справляется с собой
ночью Злата будит меня, сообщая, что ей плохо и, возможно, придётся вызвать Скорую; я ничего не соображаю, Злату тошнит и рвёт, у неё болит желудок, и она проклинает пышки

Куртуазная поэзия и вшивые самураи: Чем запомнились японские дамы и кавалеры эпохи Хэйан
лытдыбр
gipsylilya
Несмотря на всю тягу к естественности, макияж у красавиц был очень плотным, хотя тоже по-своему имитировал то, что считалось природной идеальной красотой. Знатные японки щедро белились рисовой мукой, красили пунцовым нижнюю губы, чтобы ротик казался свежим и маленьким, сбривали и рисовали выше брови более идеальной по представлениям своего времени формы — маленькие и кругленькие. Похожим образом — с использованием белил и перерисовыванием бровей — красились и придворные модники-мужчины.

Именно в эпоху Хэйан широко распространился как среди мужчин, так и среди женщин обычай чернить зубы специальным лаком, содержащим окислы железа. С одной стороны, такой лак предотвращал разрушение эмали. С другой, чёрный цвет нёс глубокий символизм, это был цвет верности и постоянства. Женщина, вычернив зубы, клялась в верности будущему мужу, мужчина — в преданности господину.

От хорошего любовника, помимо безупречного костюма и манер, требовалось умение вести тонкую и волнующую переписку, без шума посещать покои дамы (стены и двери в которых были из бамбука и бумаги), не оскорблять её равнодушием, одеваясь после полового акта, и умение ненавязчиво дарить подарки, от милых маленьких сюрпризов до дорогих кимоно. Также ожидалось, что кавалер будет уметь играть на флейте или рисовать, а лучше — то и другое.

От дамы требовалась, в основном, только переписка. Дело в том, что знатные женщины эпохи Хэйан скрывались от глаз мужчины, если только не служили при дворе, где их мог видеть каждый. Влюблялись в дам по силуэту, который виден на бумажной стене, когда изнутри покои подсвечены, по голосу, который можно услышать из-за ширмы, приходя к ней с визитом, по почерку, которым она отвечает на записки, по подбору цвета и узора на рукаве кимоно, край которого растекался из-под ширмы по полу. В конечном итоге, по внешности влюбляться было гиблое дело — все ходили с одинаковыми причёсками и одинаково нарисованными лицами. Неудивительно, что в прославленных красавицах ходили знаменитые поэтессы, хотя их лиц почти никто не видел!

К сожалению кавалеров, дамы порой портили всё удовольствие от любовной игры сами. Например, в повести о легендарном принце Гэндзи описывается, что двенадцатилетняя девочка, которой он овладел посреди детской игры в куклы, к его досаде, вместо того, чтобы отослать ему утром нежное и утончённое сообщение, как полагается после ночи любви, просто лежала в лихорадке, абсолютно безразличная к сообщению от самого Гэндзи.

Любование природой тоже порой входило в диссонанс с низменным телом. Снегом в саду при луне любовались на открытой галерее, а это довольно холодно, даже если на тебе очень много кимоно. Каплями дождя любоваться было сыро, листопадом — интересно до того момента, как ветер швырнёт тебе листья вместе с пылью в лицо.



https://kulturologia.ru/blogs/120918/40456/

Кайны: поэтессы, чьи стихи знал каждый араб, и которые всё равно оставались вещью
лытдыбр
gipsylilya
Желая поправить дела возлюбленного, Сакан, переступив гордость, написала письмо халифу аль-Мутасиму, одному из посетителей её маджлисов. Она предложила выкупить её — в то время, как по обычаю такое предложение мог сделать только мужчина. Халиф посмеялся над тем, как утратила гордость женщина, и разорвал письмо.

О Сакан полетела дурная слава, её унижение высмеивали на всех перекрёстках.
Чтобы восстановить своё имя, Сакан написала поэму-касыду, которая своей сложностью и красотой напомнила, что Сакан — одна из виднейших поэтесс своего времени. В касыде, по обычаю, поэтесса должна была в определённых строках обращаться с хвалой к халифу; Сакан прошла на грани оскорбления, восхваляя халифа отстранённо, в третьем лице. Герой касыды также был очень сомнителен: Сакан написала о казни Бабека, предводителя восстания против халифа. За обсуждением скандальной поэмы сплетники забыли о том, как халиф унизил её сочинительницу.

***

История Фариды очень коротка. Красавица, которую звали лучшей певицей своего времени, стала любимицей халифа аль-Васика: он её выкупил. Во время одной из встреч халиф ударил поющую Фариду ногой в грудь, так, что у неё пресеклось дыхание, а инструмент в руках сломался.

Как оказалась, халифа расстроила мысль, что после его смерти кто-то будет вот так же наслаждаться её пением.

Сцена эта, видимо, страшно поразила Фариду. После смерти аль-Васика она вырвала струны со своего инструмента и заявила, что больше никогда и никому в жизни петь не будет. Новый хозяин забил её насмерть плетьми, добиваясь отказа от этих слов.

https://www.goodhouse.ru/family_and_children/istorii-lyudey/kayny-poetessy-chi-stihi-znal-kazhdyy-arab-i-kotorye-vsyo-ravno-ostavalis-veshchyu

Среда
лытдыбр
gipsylilya
7.00 встала, попыталась собрать Злату в школу, обнаружила, что Злата не может в школу, легла
9.00 кофе и статья: наконец дорвалась до любимых кайн, история каждой из тех, что вошли в статью, достойна фильма
около 11 Злата выходит в магазин, потому что дома нет еды, а магазин в соседнем дворе, потом готовит мне глазунью из двух яиц, сама есть не очень хочет, лопает крекеры-рыбки, очень вялая, желудок раздражён; я пишу статью для Культурологии
около 13.30 мы решаем лечь на сиесты - Злата не может заснуть под шум клавиш, хотя очень хочет спать
15.00 я отлично выспалась, Злате не удалось заснуть; ем тосты с маслом и чай
17.00 отрываюсь от компьютера, чтобы поехать на занятие цыганским языком с Диной
18.00 занятие, заодно обед в вегетариано-еврейском ресторане "Циммес", обед стоит как половина этого самого занятия, но зато вкусно и Злату не раздразнила
19.00 занятие танцем, почти всё время показываю на себе - много новых, ещё непривычных ученицам элементов
20.00 домой, доделывать статью
ок 21.30 варёная картошка, сарделька-гриль, чай и шоколад, это ужин; статью пытаюсь иллюстрировать, но хороших иллюстраций отыскать не могу
23.15 сдаю что есть. рефлексирую
Думаю, поспать или поработать вот

Если я научилась мерить давление
лытдыбр
gipsylilya
А мне кажется, что научилась, то у Златы сейчас 80 на 60, а у меня 100 на 80