February 5th, 2015

лытдыбр

Книжное

Из-за того, что лежала овощем, прочитала за последний год (отсчитывая от сегодня) только четыре нон-фикшна и пару художки.

Нон-фикшны хочу отдельно упомянуть.

Александр Александров, "Подлинная жизнь мадемуазель Башкирцевой".

О том, как из по-настоящему сильной и интересной девушки из, скажем так, неблагополучной семьи сделали слащавую сказку. Та, что могла бы прославиться, как писательница, осталась всего-навсего автором полного грёз дневника - точнее, его выхолощенной версии. Кстати, а вы знали, что она писала статьи для суфражистского журнала?

Книга была полностью выложена автором в блоге. К сожалению, сейчас автор уже умер, но блог сохраняется его сыном.

Ольга Громова, "Сахарный ребёнок", переработка воспоминаний Стеллы Нудольской.

Плохая работа с хорошим материалом. Не надо так.

Воспоминания женщины, некогда оказавшейся дочерью "врага народа", о детстве в ссылке в Средней Азии.

Джанетт Уоллс, "Замок из стекла".

Воспоминания о детстве, проведённом в очень странной и очень неблагополучной американской семье. Джанетт может с гордостью сказать: мне лизал руку гепард, и мне известны все сокровища пустыни. Но эти воспоминания соседствуют с другими: беззащитностью перед сексуальными домогательствами (когда родители закрывают на это глаза - едва ли не страшнее, чем факт домогательства), длительными периодами голода, когда еда добывалась из урн в школьной столовой, невозможностью заводить постоянных друзей из-за вечных переездов.

И, кстати, книга очень о том, насколько связь между сиблингами важна и, порою, важнее, чем детско-родительская. Эта тема начала изучаться только в 21 веке, до того буквально игнорировалась и основной в жизни ребёнка, формирующей его, считалась именно связь с родителями.

Малала Юсуфзай, Кристина Лэмб, "Я - Малала".

Малала - девочка, которая бросила вызов талибам. Она боролась "всего-навсего" за то, чтобы каждый ребёнок, каждая девочка в её стране могли учиться. Она продолжала ходить в школу в те дни, когда это был уже подвиг, потому что школы взрывали и девочек-подростков за выход из дома преследовали. Талибы приговорили её к смерти.

Collapse )
лытдыбр

Дорожная. Анка Кондратьева.

На лице – морщины – карта его дорог.
Набродяжил вдоволь, счастья найти не мог.
Да и вряд ли было путнику суждено
Повстречаться с девой, сделать ее женой.

На роду’ – нет рода. Дома и сада нет…
Он ходил по свету, будто принес обет
Не роптать о бедах, голоде и ветрах,
Для чего – не ведал. Но разгадал вчера:

На тропе неторной остановившись вдруг,
Он увидел: Солнце сделало полный круг,
Словно за поводья по’ небу вел коня…
Потеплело сердце, бросил судьбе пенять.

Напевая тихо, путник идет вперед.
А за ним светило на поводке плывет.
лытдыбр

Тьмы

На пике жестокой зимы,
чем-то похожей на кому,
на город спускались тьмы:
каждой досталось по дому.
И окна впускали их так,
будто стояли без стёкол;
дрожали их поступи в такт
тяжкие вервии тока;
пред ними падали ниц,
дрожа, фотокарточки предков;
и только дрожанье ресниц
– вдруг – становилось редким,
и – вдруг – замирала грудь
на вдохе, сонном и кротком.
– Робеющий Млечный путь
по небу брёл сироткой.

16345279_18636_rgmkFwIgG4
лытдыбр

А это было написано на новогодних каникулах. Рассказ о любви. "Море Иванки".

croatia

– Если я однажды умру, пусть у меня на могиле растут ирисы, – когда Иванка говорила что-нибудь подобное, я терялась, не понимая, шутит она или всерьёз.

– Ты что, настолько заранее готовишься к смерти?

– Настоящий католик готовится к ней с детства.

Иванка была хорошей католической хорватской девушкой из хорошей католической хорватской семьи. У неё даже было хорошее католическое хорватское имя по обычному российскому паспорту: Йоанна Маргарета. Большую часть существа Иванки составляли ноги. Они были воистину прекрасны: длинные, стройные, с крепкими округлыми бёдрами и тонкими, хрупкими на вид щиколотками. Но это только внешне; внутри большую часть Иванки составляла любовь.

Если вы думаете, что сейчас я примусь рассказывать о пустоголовой наивной девушке, бескорыстно практикующей промискуитет, то вы безнадёжно испорчены нашей литературой. Я собираюсь рассказать об Иванке, а она – совсем другое дело.

http://www.alterlit.ru/publications/36396/