October 23rd, 2013

лытдыбр

Десять слов. Екатерина Коути

EvMjVZXTtyU

Катя Коути - писательница, автор книг "Длинная серебряная ложка", "Стены из хрусталя", "Жемчуг проклятых", "Недобрая старая Англия", "Суеверия Викторианской Англии" и "Женщины Викторианской Англии".

История.
Не только базис и надстройка, набор дат, череда событий и мелькание лиц. Это то, откуда можно черпать опыт, причем опыт личный, относящийся непосредственно к твоим жизненным обстоятельствам. История учит и утешает. Сквозь толщу веков можно разглядеть единомышленников, и щемит от восторга сердце, когда они отвечают понимающей улыбкой на твою.

Уют.
Аура вокруг человека. В одном чемодане может уместиться больше уюта, чем во всей Икее. А еще уюту весьма способствует наличие кота.

Дружба.
Иногда дружба сжимается до одного человека, кроме которого никто больше и не нужен, иногда расширяется, охватывая все континенты. Мне очень повезло с друзьями, причем в эту категорию я включаю и тех, кому нравятся мои книги. Жаль только, что я никогда не слышала, как звучат голоса большинства моих друзей.

Писатель.
Просто человек, которому есть, что сказать.

Интернет.
Говорят, что Интернет не сближает, а, напротив, разъединяет людей. Я знаю, что это не так. Бывали ночи, когда мерцающий монитор был для меня тем костром, что отгоняет диких зверей.

Красота.
Для меня внутренняя красота всегда затмевает внешнюю. Одним из самых прекрасных и восхитительных людей, которых я знала, был мальчик с тяжелой формой мышечной дистрофии.

Честь.
В наши дни это слово кажется почти что архаизмом. Наверное, поэтому меня так привлекает литература 19 века, когда честь была важна, а ее утрата воспринималась как падение, а не как попадание в тренд.

Свобода.
В первую очередь - отсутствие тех самых mind-forged manacles (цепей, выкованных разумом), о которых писал Уильям Блейк. Свобода зарождается в голове.

Чай.
Для меня чай - нечто вроде прустовского печенья "Мадлен", он погружает в воспоминания и вызывает в памяти лица друзей.

Цвет.
Зеленый. Цвет фейри, фольклора и прекрасного далека, по которому ностальгировали викторианцы.