Под волчьим солнышком

Цыгане! Магия! Мировое господство!

Previous Entry Share Next Entry
Вода
лытдыбр
gipsylilya
По просьбам читателей покажу как есть.

Утро – это карусель. Сначала все по очереди пользуются туалетом. Потом по очереди умываются. Потом по очереди подходят к плите, чтобы налить себе чай, и тому углу кухонного стола, что возле холодильника – сахара себе насыпать. Две ложки на стакан, для работы мозга и для того, чтобы дожить до школьного завтрака. Чай едва жёлтый, просто чтобы отличался от воды.

Сегодня мне повезло на умывание зайти первой. Санузел совмещённый, но именно поэтому-то умываться сразу после туалета нельзя – задерживаешь остальных и к тому же дразнишь тех, кто под дверью, звуком льющейся воды.

Ванна наполнена водой, которую после умывания надо перенабрать. Почти наощупь – глаза спросонок не открываются – нащупываю тряпку, которой заткнут слив, и выдёргиваю его. Кладу тряпку на стиральную машинку и открываю кран.



Вместо воды из него вырывается сип. Как в середине дня.

Я замираю, обдумывая ситуацию.

Мимо меня к ванной протискивается младшая сестра, быстро затыкает слив обратно и кричит, обернувшись:

– Мазикины! Воду не дали!

– Не сливай ванну! – дуэтом кричат мама и брат из нашей единственной комнаты.

Брат деловито добавляет:

– Умывайтесь прямо из ванной. Только не сплёвывайте туда.

Когда я склоняюсь над ванной, у меня, как всегда, кружится голова – перед глазами темнеет и в ушах встаёт тонкий и мерзкий звон. Переждать нельзя, очередь ведь, и я слепо и неуверенно зачёрпываю воду. Когда я выпрямляюсь, чуть не теряю сознание. Сестра сзади перехватывает меня за бока и толкает на сиденье унитаза. Её раздражает, что я вечно торможу, но она привыкла. Мы выходим из ванной вместе.

Мне девять лет, я в пятом классе. Это значит, что я получаю теперь школьный завтрак «для старших» – не горячую кашу, а бутерброд с маргарином, или крохотной котлеткой, или половиной яйца, и дают его мне на урок позже, чем моей сестре. Я тихонько заглядываю в дверь на кухню: у «младших», значит, был молочный рис. Я испытываю острую зависть.

После занятий у меня урок музыки, а сестра гуляет возле школы, чтобы пойти домой со мной вместе. Мы почти всегда и везде ходим вместе. Она за мной вроде как присматривает.

По пути к нам присоединяется и брат, худой, чёрный и жиловатый парень шестнадцати лет. Он живёт с нами уже три года, но я к нему не привыкла.

У нашего подъезда мы сталкиваемся с круглой пожилой соседкой, тётей Таей, которая на самом деле не тётя, а бабушка и у которой сын сидит за то, что убил женщину. Он убивал её целую ночь, прямо у себя дома, за стеной нашей кухни. У моего брата брали свидетельские показания.

– Ребята, бегите скорее на базу с вёдрами, там военные раздают воду, – говорит тётя Тая.

«База» – это квадратный бетонный забор с вечно запертыми воротами возле остановки.

Брат быстро отыскивает два эмалированных ведра и пятилитровую жестяную бадейку. Одно ведро мы понесём вместе с сестрой, а всё остальное – он.

У «базы» огромная очередь. В основном пенсионерки; три или четыре пенсионера, два мальчика-подростка в заломленных на затылок шапках-петушках, женщина с усталым лицом. Мы встаём с конца, и почти сразу за нами встают ещё какие-то люди.

Очередь двигается бойко, но всё равно нам приходится очень, очень, очень долго ждать на холоде. Мы с сестрой молчим, как всегда, когда рядом брат – иначе бы мы хихикали и дурачились. Брат безразлично смотрит в землю, на нём нет шапки, и торчащие хрящеватые уши покраснели от холода. Мне тоже холодно, но я привыкла. Мне почти всегда холодно.

Когда мы оказываемся уже за воротами «базы», я изо всех сил кручу головой, чтобы успеть всё здесь увидеть. Какие-то железные сараи, два огромных грузовика с водой, военные со злыми и обветренными лицами. Один из них берёт у каждого гражданского ведро, подносит к крану в боку одного из грузовиков и посылает на гулкое дно тугую сердитую струю. Ещё один следит, чтобы входящая толпа оставляла место в воротах для выходящих. Остальные ждут и, наверное, время от времени сменяют товарищей.

Какой-то высокий и сиплый голос вдруг выкрикивает из очереди за нами:

– А эти-то, эти куда лезут! Они же понаберут больше всех! Их там в одной квартире сколько детей, все прибежали! Это что же делается! Пусть только один берёт, всех не пускать брать! Справедливость должна быть!

Толпа будто того только и ждала: начинает шевелиться и ворчать. Я испуганно гляжу на брата; брат вертит головой, высматривая, откуда кричат.

Один из военных, с усами, из тех, что стоят, громко говорит:

– Товарищи!

– Тамбовский волк тебе товарищ! – выкрикивает одна из женщин. Военный поправляется:

– Граждане! Так вы сами головой подумайте, если в семье полно малышни, они же и воды расходуют больше!

Солдат у крана продолжает меланхолично наполнять вёдра.

Толпа сзади нас всё равно бубнит и шевелится. Всё тот же тонкий голос выкрикивает:

– А кто их просит столько рожать! Понарожают от чёрных, а потом больше всех просят! Мне, предположим, всё равно, но должна быть справедливость!

У моего брата белеют губы. Я знаю, что так происходит, когда он очень злится. Но он молчит и только продолжает вертеть головой.

Высокая пожилая женщина возле нас, в вязаной шапке и толстенных очках, говорит низким и звучным голосом:

– Это кто там радеет, ты что ли, Михал Ильич? Да ты же, старый хрыч, вообще один всё, что возьмёшь, выпьешь, все знают, что у тебя даже кошки нет. А припёрся, небось, с целым ведром, а не с кувшинчиком.

Толпа на мгновение замирает в безмолвии, а потом разражается хохотом. Звонко смеются женщины, басовито подхохатывают мужчины, дробно сыпят ломкими голосами два мальчика, которым вот-вот нальют воду. Тонкий голос не показывается.

Минут через десять нам наполняют вёдра и бадейку, и мы тащимся через дорогу и вдоль всей нашей девятиэтажки, к крайнему подъезду. Без перчаток мне сводит пальцы на холодной и мокрой дужке ведра.

Не фига себе! Это в Подольске воды не было? Вообще шок. У нас никаких перебоев с водой не было даже в 90=е.

Была, но по часам. Думаю, что то была какая-то авария, воду раздавали только неделю, что ли.

Очень точно написано. Без пафоса. И потому пробирает, конечно.

Ы. Какие добрые люди, прямо милота. Ведро воды детям пожалели, как будто им свое не дадут.

Тогда у нас все напряжённые были. Всё время боялись, что кому-то чего-то не хватит.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal центрального региона. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Здравствуйте!
Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal. Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

Здравствуйте! Ваша запись попала в топ-25 популярных записей LiveJournal России! Подробнее о рейтинге читайте в Справке.

В тот год, когда я родила первого ребенка, у нас в военном городке летом умерла водокачка. Воды не было месяца 3. И полугодовалый ребенок. И денег на памперсы не было. А воду привозила большая бочка, к которой выстраивалась очередь. Но хватало не всем. У тех, кто служил было легче - в казармах и столовке для солдат была вода. Офицеры носили домой воду. А гражданских разумеется не пускали на "секретные объекты".
И я таскала и таскала бесконечные бадейки с водой. Оказывается я могу поднять перед собой 20 литровую бадью и втащить её на 3 этаж. Потом на близлежащих дачах включили летний водопровод и специально для нас (я так думаю) вкрутили краник за границей дач. Пить эту воду было нельзя, но мыть посуду и стирать - вполне.

я была в Подольске как-то один раз, проездом. по-моему, был как раз 96-й год. есть очень хотелось, но воды там не было, никакие кафе не работали, купила в киоске банан - его же можно и не мыть. очистила, съела, не умерла с голоду. да, не понравилось мне там у вас.
еще мне там вахтёрша в одном месте лекцию прочла о преимуществе русской нации над нами, инородцами всякими. но это уже другая тема.

А чего голова кружилась? Недоедание или вегетососудистая дистония?

Кислорода не хватало, весь шёл на нужды обороны и народного хозяйства

Альтернативная история? Ввселенная метро 2033? S.T.A.L.K.E.R?

Не не, альтернативно одарённый пейсатель же. Во второй части должно быть как военные из части иногда отпускали погулять медведей-убийц и они ели детей идущих утром в школу за 45 километров по сугробам и раскалённым пескам без воды и тёплого пальта.

Лилит, где-то под ложечкой холодеет, как вижу эту картинку. Я все, что пишете, вижу очень ярко.
Как хочется помочь той девочке. Наварить каши сколько захочет...

Да-а, сейчас это читается, как историческая хроника, трудно поверить, что всего пару десятков лет назад....
Почему-то у нас в Москве в годы моего детства тоже были перебои с водой. Не так, конечно. Но одно из воспоминаний детства - как набирали снег в ведра и растапливали дома. А еще отопление вырубалось часто.

Интересно, что газ не отключался никогда. Электричество, отопление, воду - могли давать порционно или не давать, а с газом никаких проблем, об него грелись, на нём кипятили воду и топили снег...

тоже помню, как ведра с колодца таскала. Тяжело, а расхлюпать нельзя

А я во Владивостоке выросла. У нас был длительный период, когда весьма регулярно отключали и воду, и свет. И спасали колонки и родники - они до сих по городу имеются. Нормально... таскали водичку на 8-й этаж. Считалось нормой, вообще не видели в этом ничего особенного.

Я во Владивостоке почти 30 лет живу. С водой только в последние лет пять стало нормально. На всю жизнь запомню зиму 2005 года, когда по осени кто-то шибко умный в ожидании тайфуна спустил воду из водохранилища. А тайфун взял и не пришел. И город до весны сидел натурально без воды. Не знаю, как там было внизу, а к нам в дома на сопках вода подавалась только два часа в сутки, и то раз в два дня. И только холодная. Повезло тем, у кого колодцы или родники недалеко.

Странный рассказ, а разве бывают квартиры с одним санузлом да ещё и совмещенным?

(Deleted comment)
?

Log in

No account? Create an account